Город живых мертвецов - Флетчер Прэтт

Флетчер Прэтт, Лоуренс Мэннинг

Город живых мертвецов

The City of the Living Dead 1930

ГЛАВА I

Затерянная долина

Солнце медленно опускалось за далекие, изломанные скалистые утесы, швырнув в небо последнюю багровую вспышку, словно прощальный крик, когда белый зуб горы Херьёхогмен погасил последние лучи над Альвросдейлом. Над вечерним простором разнёсся звучный гул медного колокола. Оставив танцы на льду, молодые люди, смеясь и переговариваясь, небольшими группами потянулись вверх по тропе к Залу Собраний. Их яркие одежды пестрыми пятнами выделялись на фоне ослепительного снега в северных сумерках, которые здесь часто кажутся продолжением дня.

У входа в Зал они прощались — не без грусти, ибо для многих это прощание было последним. Одни вошли внутрь, другие направились дальше по тропе к ряду домов. Те, кто вошел в Зал, сразу становились серьезными, хотя еще мгновение назад на их лицах играли улыбки. И всё же это было славное собрание — где-то трижды по двадцать человек, и все в расцвете юности.

Внутри Зала виднелись скамьи, большой очаг у одной стены, а у противоположной — полуистлевшие останки тех Машин, что были последними реликвиями древних времён. В центре зала располагался помост с местами для старейшин Альвроса, и на самом видном месте сидел престарелый, но отнюдь не дряхлый мужчина. Сильный, суровый, седовласый, он носил на руке серебряную ленту власти, а в руке держал маленькую блестящую Машину круглой формы с белым циферблатом, на котором чернели двенадцать символов. Когда юноши и девушки заняли свои места, он что-то провернул в Машине, и она издала резкий, пронзительный звон. Воцарилась тишина, и старик поднялся, собираясь говорить.

— Друзья мои, — сказал он, — завтра вы покинете Альвросдейл. Ваши лыжи уже готовы, а крылья для полетов ждут снаружи. Мы собрались ныне в этом Зале Собраний, некогда именовавшимся Домом Энергии, дабы я, по обычаю нашего народа, поведал вам историю последних Англесков и рассказал о тех опасностях, что подстерегают впереди. Некоторые из вас — дай бог, чтобы таких было немного! — будут подхвачены коварными ветрами и брошены на Южную гору, где и погибнут. Иные могут попасть во власть Демона Энергии, которому поклонялись Англески. Кто-то найдет зеленые поля и процветание, встретившись с теми из наших, кто ушел раньше… Но найдутся среди вас и те, кто захочет вернуться. Им я говорю сейчас — оставайтесь! Здесь вам будет лучше. И я не продолжу свой рассказ, пока не спрошу: есть ли среди вас те, кто предпочтет жизнь в этой тихой долине внешнему миру с его Энергией, его горами и его живыми мертвецами?

Он сделал паузу, и краткий миг никто не шевелился. Затем одна из девушек поднялась; рыдая, она накинула шаль на лицо и объявила, что останется жить и умрет в Альвросдейле. Вслед за ней вышел и юноша, ее избранник. Когда дверь Зала с грохотом захлопнулась за ними, остальные подсели ближе и затаили дыхание, внимая голосу старца.

— Ныне уже не осталось в живых никого, — произнёс он, — кто помнил бы Хала Хальстрёма в его ранние годы. Но я даю вам слово, что я был таким же пылким юнцом, как и любой из вас. Я был лёгок на подъём и весел и смаковал вкус грядущих приключений, словно драгоценное вино. В те времена, которые по древнему счету именовались 4050 годом нашей эры, еще жили легенды о владыках прошлого и о том, как Демон Энергии гнал их по небесам, над водами и под землёй. Но это были лишь запылившиеся предания тех, кто рассказывает истории, не понимая их смысла.

Даже этот Зал Собраний считался обиталищем Демона Энергии, местом столь проклятым, что никто не смел к нему приблизиться. Верили, что это тот самый Демон обрушил Южную гору на горловину нашей долины в незапамятные века, отрезав нас от остального мира. Теперь мы знаем, что это не так; но тогда люди думали иначе.

В те дни слышал я также предания, дошедшие от отцов моих отцов, о том что, будто бы, когда Южная гора преградила путь в долину, Англески посылали своих людей по воздуху, дабы доставить нам то одно, то другое. Подобные сказки считались верхом безумия. И что же? Ныне мы сами летаем по небу, пусть и не так, как Англески, и без помощи их Демона Силы.

Рассказывали и о великолепии селений Англесков: как громоздили они камень на камень, воздвигая подобные горам жилища, где ночь сияла ярче дня благодаря солнцам собственного их изготовления; как враждовали они и разили друг друга издалека громовыми стрелами; как голоса давно умерших людей вещали им из Машин, а голоса тех, кто далеко, доносились до них сквозь облака.

Бабьи сказки! Но я был молод, а юность вечно стремится испытать истину и ложь оселком опыта — ровно так же, как готовитесь сделать вы… Тот же, кто достиг моих лет, не ищет более ни правды, ни красоты, но жаждет лишь покоя.

Тут один из старейшин коснулся руки старика; тот огляделся и, словно очнувшись и вспомнив, на чем прервал нить повествования, повёл речь снова.

Жажда странствий

Однажды весной, когда я пас стадо у самого обрыва, где Остер Далальвен низвергается в поток, уходящий под Южную гору, мною овладело великое желание увидеть те жилища, где люди живут среди света и музыки.

И, поддавшись этому порыву, я, не медля ни минуты, закинул за плечо колчан, взял в руку посох и отправился к Южной горе, сделав большой крюк на восток, чтобы миновать этот самый Дом Энергии.

В те времена немногие в Альвросдейле и уж точно никто за его пределами не могли сравниться со мной в искусстве скалолазанья. Но мне потребовалось всё моё мастерство, ибо чем дальше я шел, тем неприступнее становились склоны Южной горы, распадаясь на груды камней и острые, точно кинжалы, пики. Всё утро я карабкался по каменистым осыпям, не раз раздирая одежду и собственную кожу; в полдень я сделал привал и пообедал, хотя и скудно, хлебом и сыром, захваченными с собой. Воды не было вовсе, как не видел я ни деревца, ни малейшего признака жизни. Южная гора — это обширная каменная пустошь, суровая и безлюдная, не смягченная временем, как наши вершины Киля.

Но сердце моё всё ещё было полно отваги, и после полуденной трапезы