Несгибаемый граф-2 - Александр Яманов

Александр Яманов

Несгибаемый граф-2

Интерлюдия

— Государыня ожидает вас, — произнёс статс-секретарь Козицкий, бесшумно появившийся в зале.

Молча кивнув, Шешковский подошёл к открытой двери, ведущей в кабинет императрицы. Ему не понравилась улыбка, промелькнувшая на лице малоросса. «Слишком много воли взял и давно интригует, — подумал глава всесильного ведомства. — Надо бы внимательнее присмотреться к Григорию Васильевичу. Он неплохой публицист, что подтверждают знающие люди. Но зачем лезть в политику? Пусть пишет свои вирши и статейки».

Екатерина ждала прихода главы Тайной экспедиции в присутствии Василия Суворова. Кто бы сомневался? «Хорошо, что личный ревизор действительно радеет о государственных интересах, а не о своём кармане», — именно об этом подумал гость, целуя протянутую ручку.

— Присаживайся, Степан Иванович, — самодержица указала на стул.

Шешковский выполнил приказ, положив на стол кожаную папку с железным сшивателем. Удобная приблуда! Только дорогая! Зато как практично! Это касается и других новшеств, предложенных Шереметевым. Забавно, но именно об авторе сей новинки сейчас и пойдёт речь.

Даже гостевой стол для совещаний с важными сановниками в кабинете Екатерины напоминает шереметевский. Высокопоставленные чиновники, вынужденные часто общаться с множеством подчинённых, сразу оценили идею. Оказалось, она не миновала и Зимний дворец. А ведь прошло всего две недели с момента выхода газеты со статьёй, описывающей наиболее приемлемую обстановку для кабинета. Ситуация всё более начинает напоминать абсурд. Конечно, об этом Шешковский может только думать и никогда не произнесёт вслух.

— Мы с Василием Ивановичем обсуждали новости с Яика и Урала. Проклятые бунтовщики разоряют тамошние крепости и заводы. Благо Оренбург выстоял. Я приказала отправиться на восток генералу Кару, уже отбывшему с войсками. Надеюсь, с божьей помощью мы быстро разобьём супостата, — произнесла Екатерина и перекрестилась напоказ, в чём её поддержали оба гостя. — Впрочем, об этом поговорим завтра на заседании глав коллегий и Сената. Степан Иванович, что ты собрал о нашем фрондёре?

Глава экспедиции мысленно поморщился, но чиновник давно научился не выказывать эмоций. Хотя именно восстанию казаков сейчас необходимо уделить наибольшее внимание. В Санкт-Петербурге не понимают опасности произошедшего, считая его обычным бунтом. Но судя по поступающим новостям, Россию ждёт беда, сопоставимая с восстанием Кондратия Булавина. Тем более что многовато совпадений: во главе казаки, народ устал от войны, роста повинностей и усиления крепостничества. А на уральских заводах вообще творится форменная дикость, недаром идут слухи, что часть работников поддержала смутьянов. Пётр Великий, несмотря на тяжёлую войну и недостаток сил, сразу выделил резервы для карательного отряда. В любом случае завтра на совете глава экспедиции сделает доклад об опасности недооценки противника.

Раскрыв папку, Шешковский достал список донесений своих агентов, который знал наизусть. Но вдруг императрица затребует бумажный доклад? Поэтому его помощнику пришлось потрудиться.

— Сложно назвать деятельность графа Шереметева фрондёрством, — начал глава экспедиции своим скучным голосом. — Лучше охарактеризовать графа как возмутителя спокойствия. При этом мне пока непонятна его конечная цель. Если смотреть на происходящее беспристрастно, то здесь нет особой крамолы. Разве что основание «Московского общества прогресса». Вначале меня насторожило это сборище. Но после варианта реформы губернского управления, предложенного москвичами, нет причин для беспокойства. Во-первых, Сенат с вашего дозволения принял прошение на рассмотрение. Во-вторых, москвичи начали прилагать силы исключительно для переустройства и улучшения своего города. Уже начато строительство больницы и дома призрения. Также в Москве заработали пожарная и коммунальная службы. Последняя отвечает за очистку города от грязи, навоза и снега, а также за ремонт дорожного покрытия. Что удивительно, все расходы на себя взяло общество. Ещё неравнодушные подданные занялись обеспечением Первопрестольной чистой питьевой водой и вывозом нечистот. Прошу прощения за такие подробности, Ваше Величество.

Но императрицу, наоборот, развеселило услышанное, и она от души рассмеялась. Суворов поддержал правительницу скупым смехом, больше похожим на карканье.

— Ой, рассмешил ты меня, Степан Иванович! Так и представляю, как князья с графьями обсуждают, кому из них отвечать за вывоз дерьма! Ха-ха!

Шешковский тоже обозначил улыбку, больше похожую на оскал акулы.

— И как успехи? Вывезли? — продолжила веселиться Екатерина.

— Да! По словам прогрессоров, улицы Москвы стали заметно чище, — глава экспедиции продолжил свой безэмоциональный рассказ. — А ещё они проверили работу хозяйства перед началом снегопада. Вначале случались ссоры с извозчиками и людишками, привозящими в город товары. Ведь теперь с них взимают особую пошлину на уборку навоза. То же самое касается бедняцких районов, сливающих грязь на улицу. Князь Волконский даже вывел на улицы войска для предотвращения волнений. Позже выяснилось, что сие действие оказалось умышленным и проводилось совместно с полицией, а также дворянскими людьми. В итоге генерал-губернатор очистил Москву не только от нечистот, но и от разбойной братии со всякой скользкой публикой. Поймано несколько главарей шаек и десятки татей.

— Ого! А мне пока не присылали доклад о художествах князя Волконского, — произнесла Екатерина. — Только при чём здесь Шереметев?

Императрица переглянулась с Суворовым.

— Облава закончилась три дня как, поэтому гонец генерал-губернатора не успел доставить сообщение Вашему Величеству. Я сам получил письмо буквально час назад. Касательно графа — именно Николай Петрович предложил проект молниеносной очистки города от ворья и принуждения населения к выполнению новых законов. Надо заметить, что московские власти и дворянство единогласно поддержали инициативу Шереметева. Такая же ситуация с пожарной службой, которую изменили по предложению графа…

— Постой с пожарными. То дело нужное, но не самое важное, — правительница махнула пухлой ручкой, прерывая главу тайной службы. — Это ведь весьма полезное дело. Особенно с учётом слухов о бунте на Урале. Завтра же прикажу генералу Чичерину рассмотреть подобный проект для столицы. А князь Волконский удивил! Сидел молча и вдруг начал действовать!

Даже опытные вельможи не поняли, похвалила Екатерина московского генерал-губернатора или осудила. Однако Суворов сразу решил очернить князя:

— Мне тоже понравилось, что устроили москвичи. Плохо, что Михаил Никитич пляшет под дудку какого-то юнца. Будто у взрослых мужей нет своего ума, дабы придумать, как навести в городах порядок.

«Всё ему неймётся, — подумал Шешковский. — Уже весь высох и на ладан дышит, но продолжает гадить. Волконский своими решительными действиями выдавил нарыв, вскрытый Чумным бунтом. За это человеку надо орден выдать, заодно тщательно изучить его опыт. А здесь какие-то мутные игрища».

Неожиданно для главы экспедиции императрица не поддержала язвительный выпад личного ревизора:

— Ты не прав, Василий Иванович, — мягко произнесла Екатерина. — Наши мужи и чиновники любят утопить любое дело в болтовне, а потом боятся взять на себя ответственность. Конечно, если проект не пахнет