Несгибаемый граф-2 - Александр Яманов

Оба вельможи поддержали слова правительницы смешками.

— А князь проявил себя, не став медлить. Потому и заслуживает награды, чего бы там ни нашептал молодой Шереметев, — продолжила императрица и вдруг сменила тему: — Что там по жалобе Демидова?

— Мои люди проверили заявление Евдокима Никитича. Его обвинения беспочвенны и идут от злости. Он сам хотел приобрести заводы брата, только не дал требуемых денег. Как и Савва Яковлев, недавно пожаловавшийся в Сенат. Никто не мешал этим достойным людям заплатить Алексею Демидову и получить имущество в собственность. Но они принялись торговаться, в отличие от Шереметева.

— И что? Граф перебил цену самому Яковлеву? — удивлённо спросила императрица.

— Если младший Демидов аж вприпрыжку побежал в столицу утверждать договор в Берг-коллегии, то явно доволен, — после слов Шешковского присутствующие снова рассмеялись, так как Алексея Демидова не любили в высшем свете. — Скажу больше. Соймонов не только подписал договор, но даже направил к графу людей, предложив ещё несколько остановившихся заводов. Недавняя война потребовала дополнительного железа, а многие заводы встали. Из-за чего тульские оружейники недополучили сырьё и опоздали с заказами. Пока наладили поставки с Урала, потеряли почти год. А так вскоре заработают заводы, расположенные недалеко от Тулы. Тут ещё Шереметев решил перейти на уголь для плавки чугуна. Потому глава Берг-коллегии теперь его лучший друг и защитник.

Настала очередь императрицы морщиться. Соймонов отличался въедливым и педантичным характером, с которым очень сложно спорить. Человек он нужный и толковый, потому руководит столь сложным ведомством фактически семь лет.

— Пусть Колька тешится, раз ему денег не жалко, — произнёс Суворов, отличавшийся прижимистостью. — А чего там с газетой? Не слишком ли вольные мысли граф себе позволяет? Как можно выносить будущее державы на публичное обсуждение? Получается, купцы и даже сиволапые мужики, умеющие писать, тоже имеют право советовать власти?

Екатерина в этот раз промолчала, хотя была не согласна с ревизором. Ей, наоборот, понравились все шесть вышедших номеров «Коммерсанта». От них прямо веяло свежестью и необычным подходом. Что говорить, если весь двор дружно решает придуманную графом головоломку под названием «пересечение слов». А колонка с описанием блюд из картошки её просто ошеломила. Зачем вообще писать об этом? Однако двор буквально забурлил, вступая в споры. Ведь коварные журналисты предложили приз — английские золотые часы за блюдо, которое выберут голосованием читателей. Здесь ведь главное — не награда, а слава, ожидающая победителя. Её фрейлины уже две недели говорят только об этом.

Ещё столичный свет поразили загадки, напечатанные в «Коммерсанте». Журналисты указали, что они предназначены детям, однако не все взрослые поняли вопросы с заковыркой.

Понятно, что Суворова волновали совершенно другие вещи. Ранее в России не было полемики о земледелии и вариантах губернской реформы. Теперь вся страна знает о происходящем в Москве. Естественно, граф отличился, предложив обсудить столь важные вопросы публично на страницах «Коммерсанта». Забавно, что она лично разрешила провести прения. Екатерине было любопытно узнать мнение образованных людей. Заодно императрица откровенно хвасталась перед иностранными послами и своими европейскими друзьями вроде Вольтера и Дидро. Мол, посмотрите, какая свобода царит в русском обществе, недостижимая даже для Нидерландов и Британии, кичащихся своими парламентами.

Василий Иванович изначально был против подобной затеи, боясь выпустить джинна свободомыслия из бутылки. Хотя ранее на страницах журналов обсуждали разные вопросы, в том числе критикуя помещиков-рабовладельцев и их праздный образ жизни. Естественно, фамилии наиболее отличившихся изуверов не называли, но все понимали, о ком речь. Часто подобная отповедь приносила плоды, заставляя поумерить пыл любителей притеснять крепостных.

Но ревизора беспокоило, что слишком много новых идей предложены одним человеком. А ведь Шереметев всего полгода как вернулся в Россию. Тем не менее, за столь короткий срок граф умудрился основательно всколыхнуть как высший свет, так и чиновничью братию. Более того, Николай Петрович приобрёл множество соратников, и вокруг него начали объединяться доселе разрозненные московские аристократы. И не только они. Чего тогда ждать дальше? Ведь граф к тому же безумно богат и, судя по всему, собирается увеличить своё состояние. Это делает его совершенно иной фигурой, способной влиять на экономику страны, не обращая внимания на повеления государыни. Манифест о вольностях дал дворянам много воли, к которой они привыкли.

И выхода из этой ситуации нет, если только Шереметев не начнёт интриговать против императрицы. Чего он делать точно не собирается. Наоборот, все предложения графа вроде полезны. Это пугает самодержицу ещё сильнее. Получается, инициативы идут не от неё, признанной сторонницы реформ и просвещения, а от другого человека. А вдруг завтра московские аристократы, прикрывающиеся благими делами, задумают сменить правительницу, недостаточно прогрессивную, по их мнению? С учётом фактически трёх переворотов, произошедших в России за тридцать лет, подобные опасения разумны.

Последовавший ответ Шешковского стал для Екатерины сродни ушату холодной воды, заставив убедиться в правоте своих подозрений:

— Я бы не стал заострять внимание на дискуссии в газете, она даже полезна. Ведь в любой момент можно взять хорошую идею и применить её на практике. И лавры реформатора получит тот, кто первым воплотит проект. Лучше рассматривать происходящее с этой стороны. Как говорил Никколо Макиавелли: «Не можешь победить толпу — возглавь её», — глава экспедиции ухмыльнулся, в чём был поддержан Суворовым. — Меня беспокоит переписка, начавшаяся между наследником престола и Шереметевым. В ней так же участвует князь Куракин, давний друг графа. Павел Петрович отложил все свои дела и буквально загорелся идеями, предложенными Шереметевым. Особенно его волнует система школьного образования по прусскому образцу, озвученная Николаем Петровичем. Вы ведь знаете, насколько наследник уважает деяния Фридриха. Более того, в этом вопросе супруга поддержала Наталья Алексеевна. Сейчас молодожёны вместе с Куракиным заняты составлением собственного проекта, который хотят опубликовать в газете.

Каждое слово Степана Ивановича напоминало ледяные гвозди, вбиваемые в сердце самодержицы всероссийской. Она до сих пор помнила, чего ей стоило успокоить гвардию, возмущённую новостью о смерти внука Петра Великого, а также присягу, принесённую солдатами не только ей, но и сыну. Также императрице регулярно докладывали, что Павел невероятно любим простым народом. Почему-то её обзывают немкой, а его — природным русским царём. И любые зверства и притеснения дворян вкупе с распоясавшимися чиновниками увеличивают почитание цесаревича подданными.

Теперь она по-другому начала смотреть на якобы невинные проделки молодого графа. Слишком много подозрительного складывается в этом пасьянсе. Тут ещё восстание под предводительством какого-то казака, объявившего себя покойным Петром. Екатерине не нравится такая череда событий. Ведь уже сейчас понятно, что война с турками и бунт тяжело ударят по хозяйству страны. Что потребует новых трат, а значит, дополнительных налогов.