Во власти Скорпиона. Кто на новенького? - Гриша Громм

Гриша Громм, Александр Майерс

Во власти Скорпиона. Том 4. Кто на новенького?

Глава 1

Зелёный свет заливает всё вокруг. Он такой яркий, что я на мгновение слепну. Чувствую, как невидимая сила сжимает грудь, выдавливает воздух из лёгких.

А потом — тишина.

И где я? Такое чувство, что меня вырвало из тела, будто парю в невесомости, а потом снова наваливается тяжесть…

Только тяжесть какая-то другая. Внутри что-то изменилось. Будто в груди стало горячее.

Открываю глаза. Моргаю, пытаясь сфокусироваться. Терраса ресторана. Ночное небо над головой. Ирина стоит в нескольких шагах от меня, бледная как смерть, глаза огромные от ужаса.

— Господин! — её голос срывается. — Вы живы⁈

Смотрю на свои руки. Целы. Запёкшаяся кровь на правой ладони — там, где острый край предмета рассёк кожу. Рана уже не кровоточит. Затянулась? Так быстро? Как это возможно?

Ладонь горячая. Не просто тёплая — горячая, будто я держал её над огнём. Сжимаю кулак, разжимаю. Жар не уходит.

Артефакт лежит на полу террасы, прямо у моих ног. Те самые медные трубки, соединённые латунными муфтами, которые Ирина пустила в голову Молота. Только теперь они выглядят иначе.

Гравировки, которые пару секунд назад полыхали зелёным огнём, потускнели. Но не погасли — едва заметное мерцание всё ещё пульсирует в глубине металла. Как сердцебиение.

И я чувствую это сердцебиение. Чувствую, как оно отзывается внутри меня — там, где теперь живёт этот странный жар.

Молот притащил сюда бомбу? Да нет, сомневаюсь. Он идиот, но не камикадзе.

Ирина обеспокоенно смотрит на меня.

— Господин, вы точно в порядке? Что это было? Я думала… думала, вы…

— Я в порядке, — перебиваю её. — Видишь — ни царапины.

Она смотрит на мою руку, где ещё мину|ту назад была рана. Теперь там только тонкий розовый шрам, будто порезу несколько дней.

— Как такое возможно?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Но собираюсь выяснить.

Не говорю ей про жар в груди. Сначала разберусь сам.

Прячу артефакт во внутренний карман пиджака. Он неудобный, угловатый, но я не собираюсь выпускать его из рук. Что бы эта штука ни делала — она принадлежит мне.

Моя кровь её активировала. В голове мелькает мысль, что это может быть Паяльное Жало, наша Возвращалка, но уж больно странно выглядит эта штуковина. Только отдалённо похожа на то, что мы продали, когда я только появился в этом мире…

Из дверей ресторана выбегают Олег, Оля, Цыпа. Все встревоженные, все что-то одновременно кричат.

— Тихо! — поднимаю руку. — Все целы. Ничего страшного не произошло.

— Но мы слышали взрыв! — Цыпа озирается, ища врагов. — И видели зелёный свет!

— Артефакт сработал, — объясняю я коротко. — Разберёмся позже. Сейчас — всем вернуться внутрь. Праздник продолжается.

Они переглядываются, не уверенные. Но я не оставляю места для споров. Разворачиваюсь и иду обратно в ресторан.

Праздник. Да, мы сегодня празднуем победу на турнире. Кажется, это было вечность назад, хотя прошло не больше пары часов…

Что ж. Одной загадкой больше в моей коллекции.

Возвращаемся домой поздно ночью. Усталость навалилась такая, что ноги едва держат. Но заснуть я не могу — мысли крутятся вокруг артефакта, который лежит на столе в моём кабинете.

Зелёное свечение. Взрыв энергии. Мгновенно затянувшаяся рана.

Что это было?

Утром вызываю Фёдора. Если кто и может разобраться в артефакте — так это он, особенно если это Возвращалка. Он же столько времени охотился за ней.

Фёдор появляется через двадцать минут — взъерошенный, с красными от недосыпа глазами. Похоже, опять всю ночь возился с переводчиком для муравьёв.

Кажется, я перестарался с мотивацией своего дальнего родственника. Он, конечно, молодец, но и отдыхать тоже нужно. Иначе у рода просто не будет артефактора, он же загонит себя.

— Вызывали, господин?

— Да. Посмотри на это.

Указываю на артефакт. Фёдор подходит к столу, небрежно бросает взгляд…

И застывает.

Несколько секунд он просто стоит, глядя на медные трубки. Потом его лицо меняется — проходит через удивление, недоумение, понимание и, наконец, ужас.

— Господин… — его голос хриплый. — Откуда? Как?

— Нашёл, — отвечаю уклончиво. — Что это?

Фёдор осторожно, будто имеет дело со взрывчаткой, берёт артефакт в руки. Поворачивает, рассматривает. Его пальцы дрожат.

— Это… — он сглатывает. — Да что за варвар… Да как же так⁈ Руки бы ему…

— Фёдор, — возвращаю его к разговору.

— Господин, это Паяльное Жало.

— М-да… я так и думал… кто-то явно над ним потрудился. Что-то не помню в легенде ни слова о том, что артефакт возвращается изменённым до неузнаваемости.

— Вроде такого и нет, — мотает головой Проскорпионов.

— И что это значит? Как он так изменился? У тебя есть мысли?

Фёдор поджимает губы, не в силах подобрать слова.

— Я не знаю, у меня нет мыслей, кто и как посмел тронуть такой прекрасный артефакт…

Он разве что не плачет. Замечаю, как его плечи подрагивают. Могу понять, он всем сердцем желал заполучить этот артефакт, а когда он попал в его руки, то оказался вот в таком состоянии.

— Объясни кое-что, — требую я. — На него попала моя кровь, он вспыхнул, но ничего не произошло. Вернее, я будто парил в невесомости, а потом всё исчезло.

Фёдор садится, не выпуская артефакта из рук.

— Паяльное Жало — это инструмент для работы с магией… — он морщится, подбирая слова. — Никто уже давно не знает, что делает артефакт на самом деле, как именно его активировать и что должно произойти. Но, думаю, что-то пошло не так из-за того, что его изуродовали, — почти скулит Фёдор и прижимает трубки к груди.

Затем он тычет пальцем в места соединений, в гравировку, в какие-то детали, которые мне ни о чём не говорят.

— Его сильно изменили, — голос Фёдора полон боли, будто он говорит о живом существе. — Кто-то, кто не понимал, что держит в руках, пытался его переделать. Вот эти муфты — они вообще из другого металла! А гравировка… половина символов стёрта, другая — переписана неправильно. Как можно было так изнахратить Паяльное Жало⁈

Он поднимает на меня глаза, в которых смесь разочарования и злости.

— Кто мог такое сделать? — спрашиваю я, вдруг Фёдор знает артефактора, который бы мог рискнуть запустить свои ручонки в подобное изделие.

— Не знаю. Какой-нибудь невежда, который нашёл артефакт и решил «улучшить» его, — Фёдор почти со слезами смотрит на трубки. — Это всё равно что взять картину великого мастера и замазать половину красками из детского набора.

Интересно. Молот