Последний Охотник Империи 3 - Денис Стародубцев

Денис Стародубцев, Сергей Карелин

Последний Охотник Империи 3

Глава 1

Максим отпрыгнул в сторону. Ледяной шип, пущенный первым из нападавших, вонзился в кирпичную кладку, раскрошив несколько кирпичей в мелкую крошку. Холодный воздух ударил в лицо оперуполномоченного, обжигая щёки

— Это все, на что ты способен? — выдохнул Белов.

Второй нападающий уже готовил новую атаку. Его руки, покрытые инеем, взметнулись вверх, и из воздуха сформировались десятки ледяных игл. Они свистели, рассекая темноту, и Белов, не успев применить магию, ушёл в сторону, чувствуя, как одна из игл всё же задела плечо, распоров рубашку и кожу.

— Твою мать! — рявкнул он, прижимая руку к ране. Кровь была горячей, но вокруг неё уже начинал выступать иней.

— Вы не оставили нам выбора, господин Белов, — сказал первый, делая шаг вперёд. Его голос был спокойным, почти вежливым, но руки уже сжимали два ледяных клинка, которые мерцали в тусклом свете фонаря. — Вы ещё можете сдаться, и тогда мы гарантируем сохранить вам жизнь.

— Выбор есть всегда, и я свой сделал! — ответил Белов и и выпрямил руки.

Воздух в его руках, превратившись в невидимую стену, обрушился на первого нападающего. Тот отлетел к стене, ударился спиной, но тут же вскочил. Его товарищ, не дожидаясь команды, взмахнул руками, и с неба начали падать ледяные глыбы. Небольшие, но достаточно тяжёлые, чтобы размозжить голову или вырубить.

Белов поднырнул под одну, откатился от второй, третью отбил воздушным кулаком. Глыба рассыпалась ледяной крошкой, заслонив ему обзор на секунду. Секунды хватило.

Первый нападающий оказался рядом. Его кулак, усиленный льдом, врезался Белову в солнечное сплетение. Тот согнулся, выплёвывая воздух, но успел перехватить руку противника и дёрнуть на себя, одновременно подсекая ногу. Они рухнули на мокрый асфальт, и Белов, не давая врагу опомниться, ударил с кулаком прямо в лицо. Раз, другой. Третий. Нападавший затих. Его дыхание стало хриплым, но он ещё дышал. Оперуполномоченный не собирался их убивать.

Второй уже нависал над ними, его руки были подняты вверх, и в них он держал ледяной клиной.

Белов увидел на асфальте его тень. Он тут же развернулся и выбросил руки вперёд, и воздух перед ним закрутился в маленький, но плотный смерч, который вышел из рук нападавшего его оружие.

— Что за херня… — пробубнил он, но Белов не дал ему закончить.

Воздушный кулак ударил в грудь, отбрасывая противника к стене. Тот попытался выставить ледяной щит, но следователь не дал ему это сделать. Он шёл вперёд, нанося удар за ударом, и каждый раз воздух перед его кулаком сжимался, становясь твёрже камня.

— Кто вас послал? — спросил Белов, когда второй нападающий рухнул на колени, пытаясь отдышаться. — Говори, сука, кто? Иначе я тебе череп насквозь пробью!

— Пошёл ты… — прохрипел тот.

Белов ударил со всей силы ему в лоб. Нападавший вырубился.

Он постоял секунду, тяжело дыша. Плечо болело, кровь полностью пропитала рукав белой рубашки и уже капала на ботинки. Вокруг — тишина, только где-то вдалеке завывала бродячая собака.

— Так, — сказал Белов себе под нос, осматривая поверженных противников. — Значит, в этом деле всё намного запутаннее, чем я изначально предполагал. Знал же, сука, что они что-то от меня скрывают. Раз они решили напасть на оперуполномоченного, за ними стоят точно большие люди, а значит сдать их в полицию и допросить по нормально так себе вариант. Их прикроют.

Он наклонился, проверил пульс у обоих — живые, значит, проблем не будет. Врядли они будут обращаться в органы. Вытер руки об одежду одного из нападавших и огляделся. Свидетелей нет.

— Так дальше продолжаться не может, видимо на меня объявили охоту. Это хорошо, значит, я подбираюсь к разгадке. Пора уходить в тень, — сказал он, одевая пиджак. — Пока меня не убили в каком-то темном дворе.

Он шагнул в темноту, и переулок опустел. Только двое лежали на мокром асфальте, а над ними кружила ледяная пыль, оседая на их одежде, на стенах, на разбитых фонарях, медленно превращаясь в воду.

* * *

Академия воинов и аристократов.

Прошел месяц после тех не самых приятных событий.

Физические раны затянулись, синяки сошли и с медициной этого мира, даже и следов практически не останется. Вот только воспоминания о бое с песчаными гиенами не перестали приходить по ночам в кошмарах.

Игорь признался мне как-то, что ему до сих пор иногда снится та самая огромная тварь, и в кошмарах у неё откусить ему голову.

— Эта тварь мне до сих пор снится… — сказал он тогда, сидя на кровати и глядя в одну точку. — Прям вижу её морду, эти зубищи… и просыпаюсь в холодном поту. Не знаю, сколько это ещё будет продолжаться…

— Пройдёт, дружище, потерпи ещё немного, — ответил я. — Первый бой всегда так.

— А у тебя? Ты же не первый раз с такими тварями сталкивался? — спросил меня Безухов.

Я промолчал. А что я мог ему ответить? Даже если не считать того вурдаволка в первый день моей жизни в этом мире, не первый бой. В прошлой жизни тоже были монстры, только другие. Они ходили на двух ногах, носили костюмы и умели стрелять. С ними было по-своему страшно поначалу, а потом я привык. Относился к этому, как к работе. К охоте.

Комендантский час сняли через две недели после нашего возвращения. Академия постепенно возвращалась к нормальной жизни, если так можно сказать. Студенты снова толпились в коридорах, обсуждали свои дела, сплетничали, да и просто хорошо проводили вместе время между занятиями.

Трагедия с Трегубовым постепенно забывалась — живые есть живые, им нужно двигаться дальше. Только вот не все выдержали, и порядка двадцать человек покинули академию после этого. Белов, как и обещал, провёл допросы всех моих друзей. Игорь, Лиза, Анжелика — все рассказали то же, что и я. Всю правда. Да ещё и Настя подтвердила. Показания сходились идеально, улики на месте преступления подтверждали нашу версию. Дело можно было закрывать.

Но я видел глаза Белова, когда он уезжал. В них не было удовлетворения от только что раскрытого дела. Нет! Там было другое — подозрения в сторону всех вокруг, недоверие, ощущение, что ему не сказали главного. Так оно и было, но увы, скорее всего он этого никогда не узнает. И хоть он представляет закон, но в данном случае мяч не на его стороне. Тут, как впрочем и везде, чтобы бороться против сильных мира сего,