Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ - Оливер Ло

Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ

Глава 1

Музыка в храме

Секундного промедления хватило, чтобы оценить диспозицию. Толпа местных жителей, подстегиваемая ядовитым багровым светом луны, утратила любые остатки разума и человечности. Их инстинкты сжались до единственной примитивной цели: разорвать истекающего кровью парня и поглотить источник силы.

Вырезать обезумевшую деревню я мог за минуту, пустив в ход Клятвопреступника, но эти крестьяне выступали лишь жертвами масштабной аномалии континента. Убивать слепой, одурманенный магией скот, лишенный собственной воли, противоречило моим принципам расхода энергии и банальной гигиене клинка.

Моя правая рука легла на эфес второго меча. Лезвие покинуло ножны со звонким лязгом металла, мгновенно реагируя на направленный импульс внутренней маны.

— Кебаб, максимальное расширение фронта, средняя температура. Сжигай кислород, но не обугливай мясо, — бросил я короткую команду.

— СКУЧНАЯ ЗАДАЧА, ГОСПОДИН, НО Я ОЦЕНИЛ МАСШТАБ ТРАГЕДИИ! — пророкотал ифрит.

Синее пламя ревущим потоком сорвалось с клинка. Я прочертил мечом широкую полукруглую дугу перед наступающей толпой. Стена концентрированного огня высотой в три метра взмыла ввысь, создавая ослепительный, раскаленный барьер.

Жар мгновенно высушил влажный воздух, земля под линией огня пошла глубокими трещинами, оплавляя камни брусчатки.

Первые ряды обезумевших крестьян врезались в термическую преграду. Температура заставила их одежду затлеть, волосы вспыхнули яркими факелами, а жар оставил на выставленных руках волдыри ожогов. Волна нестерпимого пекла и резкий дефицит кислорода сломали их животный напор, отбрасывая зараженных обратно на площадь.

Даже мутировавшие инстинкты сохранили базовый страх перед чистой стихией. Они выли, отшатываясь от синего барьера, прикрывая лица ошпаренными ладонями.

Я не стал тратить время на наблюдение за их метаниями. Сместившись назад, я ухватил Леона за кожаные ремни разгрузки на спине. Моя левая рука жестко зафиксировала парня, перебросив его тяжелую руку через свое плечо. Кровь парня пропитала мою куртку, отдавая едким запахом железа.

— Тень, замыкаешь строй. Отсекай тех, кто полезет через фланги, — скомандовал я, расширяя огненный периметр.

Меч с ифритом создавал направленные всполохи пламени, заставляя обезумевших деревенских шарахаться в стороны при любой попытке обогнуть преграду. Мы отступали быстро и методично, не нарушая плотности защитного круга. Толпа ревела за огненной стеной, потрясая топорами и серпами, но инстинкт самосохранения оказался сильнее голода.

Я вывел нас за пределы поселения, углубляясь в подлесок. Тяжелые кроны деревьев скрыли багровое свечение небес, создавая густую тень. На окраине тракта виднелся покосившийся, гнилой сарай, стены которого густо обросли жестким мхом и вьющимся плющом. Крыша наполовину обвалилась, зато массивный бревенчатый сруб обеспечивал защиту от посторонних глаз.

Ударом ноги я вышиб трухлявую дверь с петель. Внутри пахло старой соломой, мышиным пометом и древесной пылью. Я опустил Леона на сухой участок пола у дальней стены.

Мелкий тяжело, со свистом втягивал воздух, его лицо приобрело цвет грязного мела, губы плотно сжались в бескровную линию. Руки судорожно цеплялись за пробитый бок, из-под пальцев продолжала пульсировать темная, насыщенная маной кровь. Ржавое лезвие плотницкого топора вошло глубоко, пробив мышечный корсет и задев нижние ребра. Удар предназначался для колки дров, а в руках одурманенного мутанта он превратился в смертоносное оружие.

Я присел на одно колено рядом с парнем, отрывая куски ткани от заготовок на этот случай.

— Руки убрал, — приказал я жестко, отодвигая его окоченевшие пальцы от раны.

Края разреза выглядели отвратительно. Плоть начала пузыриться, приобретая синюшный оттенок. Тяжелый багровый свет, проникающий сквозь дыры в крыше сарая, напрямую взаимодействовал со свежей кровью, отравляя структуру клеток.

Аномалия континента препятствовала естественной регенерации организма. Если оставить рану открытой, парень умрет от магического некроза раньше, чем истечет кровью.

— Терпи. Придется использовать радикальные методы, — предупредил я, переводя меч с Кебабом в режим минимального, концентрированного нагрева. Лезвие потеряло привычный объем пламени, оставив на острие раскаленную добела точку чистой тепловой энергии.

— Выживу, — прохрипел Леон, откидывая голову на солому и зажмурив глаза до боли в висках.

Я плотно прижал раскаленное острие меча к раскрытой ране. Помещение мгновенно наполнилось шипением испаряющейся крови и тошнотворно сладким запахом паленого мяса. Кожа почернела и сжалась, сосуды намертво запечатались термическим ударом, прерывая процесс гниения и кровопотерю.

Леон дернулся всем телом, выгнувшись дугой. Его ботинки скребанули по земляному полу, но он сдержал крик, издав лишь глухой, животный стон сквозь сцепленные зубы. Моя левая рука намертво придавила его плечо к полу, не позволяя дергаться во время операции.

Спустя пятнадцать секунд я убрал клинок. Кровотечение прекратилось, оставив после себя плотный, уродливый струп запекшейся плоти. Я быстро наложил импровизированную повязку из обрывков, туго стягивая поврежденный бок.

Тень вошел в сарай, отряхнул шерсть и с тяжелым вздохом улегся у ног Леона, распространяя вокруг себя сухое, ровное тепло. Центральная голова пса положила морду на сапоги юноши, обеспечивая живой обогрев в холодном помещении. Кебаб потух в ножнах, глухо заворчав о том, что его благородное пламя низвели до уровня медицинского паяльника.

Я выпрямился, стряхивая кровь с пальцев, и подошел к пролому в стене сарая, всматриваясь в багровый мрак леса.

Сюрпризы этого континента начали приобретать пугающие масштабы. Информация Элирии содержала множество деталей о политической карте и способностях лордов, но деликатно опускала особенности местной физики.

Небесное тело, зависшее над горизонтом, изменило законы биохимии целого мира, превращая его в активный генератор агрессии. Ночь кровавой луны — инструмент отсева, слепая эволюционная машина, предназначенная для перековки смертных в кровожадных монстров ради крох божественного ихора.

Тишина стала моим постоянным спутником в ближайшие часы. Ждать полного восстановления напарника в эпицентре нестабильной зоны — равнялось самоубийству. Лорд-демон находился где-то впереди, выстраивая свои планы, пока мы теряли драгоценное время, отбиваясь от спятивших фермеров. Осторожность теперь требовала учета внешних аномалий. Каждый шаг под этим багровым светом превращал наш отряд в живую приманку для всего живого в радиусе десятков километров.

Ранним утром, когда Леон сумел самостоятельно подняться на ноги, опираясь на ножны Ледяного Жала, мы покинули временное убежище. Парень молча стискивал зубы при каждом шаге, его лицо сохраняло неестественную бледность, а дыхание оставалось поверхностным и прерывистым, но жалоб от него не поступало. Гордость и вбитые на моих тренировках рефлексы заставляли его игнорировать боль.

Я отметил этот факт про себя, контролируя темп нашего продвижения и сбрасывая скорость на сложных участках местности.

Лес встретил нас агрессивно. Багровый свет небес, не думавший тускнеть даже спустя несколько суток, погружал