Забытая всеми - Владарг Дельсат

Владарг Дельсат

Забытая всеми

Глава первая

Я удачливая. Просто везёт мне из разных мест интересных живой возвращаться, ну а цена за такое никому не ведома. Путь мой жизненный прост, как мухомор под осиной: детдом, кадетка, училище… И быть бы мне десантницей, да заметили меня добрые люди с большими звёздами из очень хитрой организации.

Мне всегда везло, хотя тайна моего рождения так и осталась покрыта мраком. Свидетельство о рождении на имя Светланы Вяземской с двумя прочерками. При этом и фамилия, и отчество в свидетельстве так и стоят, и откуда что взялось — совершенно непонятно. Нехарактерно это для детдомов. При этом, кроме свидетельства, на котором гордо стоит штамп «дубликат», других документов просто нет. Даже записи о рождении сделаны явно задним числом. То есть получается, появилась Светлана Игоревна у нас из воздуха.

Зато работа у меня полна приключений, опасностей и не пойми ещё чего. Отучилась я в «Консерватории» на агентурно-оперативном, после чего служу, значит, в военной разведке. Учитывая, что управление у меня первое, командировки бывают, они не редки и довольно интересны. Ну и с личной жизнью, конечно, не складывается. Какая уж тут личная жизнь? Правда, есть один мальчик… Но тут сложно, ибо по званию я его сильно выше, а кому ж такое понравится?

Не судьба, видать… Оттого и ядовитая я, мне ребята даже прозвище дали — Гюрза. Позывной-то у меня «Вязь», от фамилии образованный, а вот прозвище — оно как раз глубинную суть и отражает. И укусить могу, и в сортир спустить речами, значит… Хм… А что у нас нынче в календаре?

А в календаре у нас учения. То есть много пальбы, показухи, «бег слоников» и тому подобные развлечения для тараканов командования. Любят они, значит, развлечения, ну и показать, что армия у нас грозная и если будет надо, то мы всех и за всё. А пока, получается, ещё не надо, хотя, судя по моим заданиям, скоро вполне возможно… Но это «скоро» с шестидесятых тлеет и пока не рвануло. Ребята, группа моя любимая, особенно один из них, точно на учениях будут, хотя им как бы и не надо. Может, с ними напроситься?

— Вяземская! — вырывает меня из раздумий голос начальника.

Семён Петрович терпеливо ждёт, пока я выплыву из раздумий, но это у меня происходит довольно быстро. Я вскакиваю, принимаясь поедать начальство преданным взглядом в точном соответствии с наставлением Петра Великого. Товарищ полковник удовлетворённо кивает.

— Учения у нас, в курсе? — интересуется он, а внутри меня всё замирает, но имидж есть имидж.

— У нас или у них? — уточняю я, зная, что меня отлично поймут.

— У всех, — вздыхает товарищ полковник. — Нехорошее что-то в воздухе носится, так что у всех.

— Я-ясно, — тяну, понимая — что-то я в окружающей действительности упустила. — И?

— Пойдёшь в качестве «мышки» с разведкой десантуры, — не очень уверенно произносит командир, будто сомневаясь в своём решении, а у меня внутри всё просто замирает от предвкушения. — Будешь показывать, что с вероятным противником надо делать.

— То есть выход учебный? — уточняю я.

— Учебно-боевой, — вот это звучит уже совсем плохо, ибо учебно-боевых у «летучих мышей» не бывает. У нас или учебка, или уже летим. — На склад зайди.

Находясь в состоянии некоего удивления, топаю на склад. Во-первых, тащ полковник не зря уточнил, в каком качестве я топаю, ибо именно полевой выход не совсем по моей специальности, а во-вторых, всё непонятно. Может, хотят показать работу зубров кому-то очень высокому, типа нашего всенародно избранного? Но это бессмысленно, он сам из разведки и кухню нашу отлично знает. Тогда каков мотив?

Вот и склад, кстати. Прапорщик, только увидев меня, делает такое движение, как будто убежать хочет. Ну его понять можно, потому что репутация у меня. И согласно ей я сейчас буду из него вытрясать душу. Прапорщик это знает, как и то, что никуда не денется, но игра — штука важная. Скучно же ему на складе, поэтому сейчас ныть будет и прикидываться бедным-пребедным.

— Арисаки не возьму, — с ходу ломаю я ему игру. — Давай, Палыч, без обычного, что-то странное деется.

— Мне сказали, учебный же выход? — сильно удивляется растерявший всю скорбь еврейского народа «почти офицер».

— Учебно-боевой, — поправляю я его, вздыхая. — Причём мутный какой-то, поэтому мечи на стол всё, что есть.

— Карту покажешь? — интересуется он, вмиг став серьёзным.

Доверяет мне товарищ прапорщик, да и многие мнению Гюрзы доверяют, потому как умудряюсь я живой изо всяких грустных переделок выкручиваться. А чуйка моя сейчас просто кричит: надо всего и побольше взять. Учитывая, что нас предполагается использовать на своей земле, это очень подозрительно. Но сопротивляться не буду, а карта у меня, разумеется, есть.

— Смотри сам, — показываю ему район учений. — Чуйка у меня орёт буквально.

— Чуйка Гюрзы — это серьёзно, — кивает он, вглядываясь в карту.

— Я уже как только не вертела, — признаюсь я, вздыхая. — Нет мотива для беспокойства!

— Смотри… — показывает он мне участок размером с квадратный километр. — Вот тут во время той ещё войны всякая чертовщина творилась, после того как немцы детишек танками подавили. Так что может и с этим быть связано.

Чертовщина — это очень нехорошо, потому как под этим делом скрываться может что угодно, вплоть до старых мин. А вот случаи, когда фашисты людей уничтожали именно таким способом, известны, к сожалению, так что это не новость. Вот будет смешно, если нас куда-нибудь, как это в фантастике бывает, «телепортирует». Представляю: стоим мы, значит, посередь Европы, аккурат на перекрёстке, и указатель на Берлин разглядываем. А вокруг бюргеры, кучи испуга оставляющие…

М-да, что-то я отвлеклась. Прапорщик тем временем выкладывает снаряжение, а я в темпе переодеваюсь. Стесняться тут некого — баба я видная, можно сказать, красивая, да толку-то… Ладно, нужно собой заниматься.

— Гранату учебную дай-ка, — прошу сотрудника склада.

Тут даже пояснения не нужны, ему хорошо понятно, для чего. И врага напугать, и своих поприветствовать — всё дело хорошее. Поэтому он выкладывает их совсем без слов, а я одеваюсь с учётом времени весеннего, почти летнего. Вот кажется мне, не всё так просто будет, а с чего вдруг ощущения такие — непонятно.

— Витька! — кричу я, сквозь дверь увидев водителя. — До «вертушки» добросишь?

— Вопросов нет, — кивает он, меняя направление движения.

* * *

Вот они, мои хорошие. Я подкрадываюсь к группе, рассевшейся в казарме