Забытая всеми - Владарг Дельсат

с открытой дверью. Сейчас поприветствую, где тут у меня граната-то была? А сердечко замирает при виде лейтенанта Иванова. Он врач группы, то есть идут они всей толпой, что ещё страньше. Ну а пока подкрадываюсь, разговоры слушаю, благо, ребята не таятся. Знаем мы друг друга давно, много где побывали все вместе, отчего и радостно мне.

— Нас девица из племени летучих мышей премудростям учить будет, — улыбается командир группы по прозвищу Змей. Статный мускулистый красавец с голубыми глазами — девичья погибель.

— Незнакомая девица? — интересуется в ответ полностью соответствующий своему позывному снайпер — Лис. Рыжий он, потому и зовут так.

— Держи карман шире, — отвечает ему Змей предвкушающе и, я отсюда вижу, улыбаясь. — Вы её хорошо знаете.

— Только не говори мне, что это Гюрза, — просит его Серёжа, традиционно — Док. Есть такая привычка у десанта, если врач, то Док, ну или Клистир, как повезёт.

Вот нет в нём ничего особенного, а при взгляде на него так и тянет обнять, прижаться и от всего мира спрятаться. Устала я быть сильной, наверное. Просто устала, и сил никаких нет уже. Но нам вместе быть не светит — не подойдёт он к старшей по званию, гордый он у меня…

— Ладно, не скажу, — соглашается с ним командир, и повисает тишина.

Значит, мой выход. Аккуратно катнув гранату, моментально привлёкшую внимание, я походкой от бедра вхожу в офицерскую летнюю казарму десантуры. Здесь разделений на комнаты нет, потому как разведка сплошь кадровая и стесняться им некого. А жёны, матери и дочери на базе кукуют, пока учения не закончатся.

— Чего такие грустные? — интересуюсь я у едва переведших дух офицеров. — Али мне не рады?

— Мы вам всегда рады, Гюрза Игоревна, — ляпает Лис, но сразу же исправляется: — Извините, Светлана Игоревна, задумался.

— Не извиняйся, — отвечаю я ему, ибо репутацию поддерживать надо. — Этим редким фактом надо гордиться. Можем даже праздник устроить.

— Праздник будет потом, — заявляет Змей, рассматривая карту, которая ему так же, как и мне, не сильно нравится. — Какими премудростями делиться будете?

— О наиболее вероятном противнике, конечно, — коварно улыбаюсь ему.

— То есть методы лущения матраца, однако… — бормочет лейтенант Иванов, кинув на меня такой взгляд, что на мгновение горячо становится, но я быстро беру себя в руки.

— Где-то так, — киваю я. — Где-то так. Слушай, Змей, тебе ничего странным не показалось?

— Ещё как… — вздыхает он. — Странный выход, да и лес что-то смутно напоминает…

— Тут железка была, — показываю я пальцем. — В сорок первом её разбомбили, ну а потом решили не восстанавливать. Но суть в другом. Во-первых, от линии фронта она находилась далеко, а во-вторых, прорыв немцев был аж досюда, при этом они массово угрохали детей и исчезли.

— Это как так? — удивляется он.

— Ни до, ни после эту часть нигде не обнаружили, — объясняю я. — Ни откуда взялись, ни куда потом делись.

— Весело… — кивает Змей, со мной в оценке ситуации согласный. — И теперь?

— А теперь у нас учения, — напоминаю я ему. — Значит, слушайте меня здесь, голуби. Мы выходим отсюда и топаем аж почти до штаба синих.

— Расположения которого мы, по идее, не знаем, — дополняет меня развеселившийся Лис. — Но с нами летучая мышь!

Тут он прав: расположения штаба противника мы, по условиям учений, не знаем, но я подглядела в вертолёте у посредников. У них-то карта совсем другая, вот я и рассмотрела, что смогла, ибо, как говорил один хороший человек, всё нам на пользу, чего от нас не ждут.

— Ша, десант, — прекращаю я веселье, придвигаясь поближе к карте. — Он где-то тут, — пятерня ложится на карту.

— Десять квадратных километров? — приглядывается Док. — Фигня вопрос.

Это он шутит. Они все сейчас шутят, да и я тоже, потому что пока можно. Вот на выходе, каким бы учебным он ни был, уже больше нельзя, а пока можно.

— Мне нравится твой оптимизм, — сообщает Лис. — Когда выход?

— Выход у нас, лейтенант, поутру, — задумчиво отвечает Змей. — По утренней росе, я бы сказал.

— То есть в пять, — кивает ему Серёжа. Жаль, что не мой. — Кто как, а я спать.

Это он правильно говорит, спать нам всем очень даже пора, и даже жаль, что в одиночку, но тут ничего не поделаешь. Поэтому ребята расползаются, а я остаюсь со Змеем — перетирать мысли, которые у нас очень разные. Того, что сейчас происходит, просто не бывает, если только мы войну какую не прозевали, но вроде бы не должны были.

— Вязь, — зовёт меня Змей, привлекая внимание, — вы с Доком когда перестанете польку-бабочку танцевать?

— Эх… — вздыхаю я, а за мной и он.

Всё он понимает, всё. И я понимаю. Хотя хочется, конечно, но из армии я уйти не смогу, я ж ничего больше и делать не умею. Может, и не понадобится, но кто знает. Кто знает, вдруг после этого выхода решусь объясниться, а может, и нет. Сейчас-то в любом случае надо укладываться спать, ибо спокойное время явно заканчивается. Завтра у нас с утра вертолёт и странное по сути своей задание, предполагающее пересечение той самой зоны.

А если дело не в учениях, а наши учёные чего-то задумали? Может ли такое быть? В нашей стране может быть всё, но тогда странно отсутствие инструктажа. Хорошо, что нам известно? Меня посылают с целью инструктажа по поводу вероятного противника с группой разведки десантуры. Спецназ, собственно, боевые офицеры, как и я, но при этом отсутствует чёткая задача. Такого задания, как у меня, да на учениях, просто не бывает.

Дальше. Их задача накрыть штаб «синих», что, вообще говоря, возможно, но при этом экипируют нас по-боевому. Учения — это холостые патроны и всё понарошку, а тут… У Лиса патронов для его «девочки» на небольшую победоносную войну. Змей тоже немного взял, ну и я вытрясла больше по привычке. Ещё ребята взяли всё на полноценный выход, что к учениям вряд ли может иметь отношение. И что это значит?

А значит это то, что не на учения нас направляют. А куда? Почему нет вводной, задачи, плана, схемы легендирования? Неужели мы войну какую проспали? Да не может этого быть! В сводке по Управлению всё тихо и мирно, насколько у нас такое в принципе возможно. Тогда что? Что?

Глава вторая

Снилось мне что-то странное. Судя по мокрой подушке, может, и мама, которой у меня никогда не было. Но хорошее снилось, потому что в душе тепло, а вот если б детдом приснился, особенно первый…

Там мне