#КаталогНечистойСилы - Андрей Волковский

Гостиница "Маяк"

Апрель

Гостиница «Маяк». В кадре

Типовое утро номер два. Дешёвый гостиничный номер. Оглушительная музыка. Леди Гага очень громко и очень настойчиво требует, чтоб её не называли по имени.

Я приоткрываю глаза и вижу, как Лисс танцует между кроватями.

— Выруби, — ворчу я.

— Зачем? Ты же уже не спишь, — смеётся Лисс.

И продолжает танцевать, подпевая леди Гаге.

Двигается приятель хорошо, поёт — не очень, но его это не смущает. Лисса смутить вообще непросто.

Дальше скучно: перемотка кадров. Санузел. Три зубные щётки. Бритва. Расчёска. Лекарство в дозаторе. Утренний кофе.

Динка недовольно размешивает карамельный «три-в-одном»: по утрам она всегда выглядит недовольной. Лисс насыпает в чашку гранулы дорогого сублимированного кофе. Я развожу содержимое пакетика с надписью «Крепкий».

— Ну, как спали? — требовательно интересуется Дина.

Она, как обычно, уже успела накраситься, причесаться, уложить волосы и одеться так, будто на фотосессию собирается. А ведь я ещё помню её смешной первоклашкой с потешными хвостиками.

— Нормально, — пожимает плечами Лисс. — Я спал крепко и даже снов не видел. А ты, Кость?

— Спал, снов тоже не видел, — киваю я. — Но в целом тут неспокойно.

Динка со стуком ставит чашку на столик и хмыкает:

— «Неспокойно»? Да тут жутко!

Сестра всегда острее ощущала сверхъестественное. Десять лет назад бабушка говорила, что Динка могла бы стать такой же крутой, как сама ба, но мелкая упрямо мотала головой и заявляла, что станет доктором и непременно будет лечить больных детей и котят. Я сначала дразнил её: мол, дурочка, врачи-то разные, так что придётся выбирать, дети или котята. Потом перестал.

— Я тут накидала предварительный план, — другим тоном говорит Дина. — Дом позади крупным планом снимем. Мертвое дерево у перекрёстка. Лестницу — она как в ужастике. Бр-р-р! И вот эти обои сделай страшно, Кость, ладно?

— Сделаю.

— Хорошо. Вася, причешись. Ты как пугало выглядишь.

Лисс взъерошивает пятернёй мелированные волосы.

— Вот так норм! Подписчики меня не за причёску любят. И вообще, может, я от здешних ужасов взъерошился!

Он смеётся, а Динка картинно закатывает глаза. Они привычно препираются, но я не слушаю: по спине вдруг кто-то невидимый проводит ледяной рукой. Я слышу еле различимый шорох-шепоток, от которого по плечам бегут мурашки, а ладони немеют. Динка замирает на полуслове, прикрыв глаза. Лисс прекращает болтовню.

Тишина, холодная и колкая, длится недолго. Её разрушает робкий стук в дверь.

Мой приятель легко поднимается и идёт к двери.

Из-за створки слышится:

— Это я, Алёна.

Алёна Першина, восемнадцати лет, стройная блондинка с круглым лицом и вздёрнутым носиком, неуловимо похожая на юную Эль Фаннинг, написала на днях Лиссу, что в гостинице «Маяк», где она подрабатывает горничной, завёлся полтергейст. И вот мы здесь.

Лисс открывает дверь и впускает девушку.

— Вы его видели? — тихонько шепчет она, зябко поводя плечами. — Я его только что слышала на этаже — и сразу к вам.

— Тут точно что-то есть, — соглашается Дина. — Расскажи подробнее, что ты слышала?

Алёна бросает взгляд на Лисса, и тот ободряюще улыбается. Девушка слегка краснеет и поправляет выбившуюся из-за уха прядь. Лисс часто действует на девушек похожим образом: красавчик, что тут скажешь.

Я достаю из чехла камеру и начинаю снимать.

— На Костю не смотри, — говорит Лисс. — Ему надо всё фиксировать. Вот, возьми кофе с печенькой и рассказывай.

Девушка садится на его место и начинает крошить печенье.

— Ну, я часто вижу тут что-то такое белое в зеркалах. И слышу, как кто-то дышит в пустых номерах, — она косится на камеру и пытается придать лицу естественное выражение. Получается не очень.

Ладно, самые неудачные кадры вырежем.

Алёна продолжает:

— И вещи тут постоянно теряются. Нина Петровна, кажется, ничего не видит: она тут уже сто лет работает и живёт рядышком. А я прям боюсь… Хозяйка, Катерина Иванна, точно что-то видит. Вот точно! Я даже уволиться хотела: тут кроме Нины Петровны никто долго не работает, кстати говоря. А я ещё сначала не верила, что тут полтергейст. Зря! Мне Катька говорила, которая тут до меня работала, что тут нечисто.... Но в «Маяке» платят хорошо, а мне прям очень-очень деньги нужны. Ну а ещё я на вас подписана, — ещё один выразительный взгляд в сторону Лисса. — А вы-то знаете, что со всякими привидениями надо делать. Вот я вам и написала.

Алёна несмело улыбается, глядя на «лицо канала», и тот шутливо раскланивается в ответ.

— Я, честно говоря, не думала, что вы приедете… Вы что, правда, ко всем приезжаете?

— Не ко всем, — подаёт голос Дина. — Только к тем, кому правда нужны.

Алёна восхищённо вздыхает.

А я снова чувствую знакомый холодок. Тут же в ванной что-то падает, и Лисс, кивнув девушке, мчится туда.

— Полочка под зеркалом рухнула, — констатирует он. — Щётки упали, расчёски.

Быстро, но плавно, чтоб не сбить кадр, иду в ванну. Дозатора с лекарством нет ни в раковине, куда упали щётки, ни на полу.

— Я поищу, — говорит Дина из-за спины, сразу поняв, что меня беспокоит. — Снимай дальше.

— Несчастные случаи в гостинице были? — спрашивает Лисс, провожая горничную обратно в номер.

— Такие чтоб прям умер кто-то — вроде нет. А так постоянно что-то падает, рассыпается, бьётся, теряется…

Больше похоже на проклятье, чем на полтергейста. Но холод — это скорее призрак.

— Самоубийства? — уточняет Лисс.

— Ой, вроде нет, — испуганно ёжится девушка. — Ну, при мне не было. Хотя я всего месяц работаю…

Дина берётся за телефон: наверное, ищет в сети новости о местных происшествиях.

Камера захватывает напуганную горничную, обои в жутковато-серых цветочках, безликую тесноту номера и наполовину зашторенное окно.

— По-моему, это призрак, — заявляет Дина. — Я, на всякий случай, конечно, проверю зеркало, но уверена, это призрак.

— Знать бы ещё, чей, — вздыхает Лисс. — А то ни выпуска, ни изгнания толком не будет.

— Ну выпуск вы с Костей и из ничего можете сделать,