#КаталогНечистойСилы - Андрей Волковский

— Это да, но когда по-настоящему, это гораздо круче! Что там с самоубийствами? Нашлось что-нибудь?

— В «Маяке» нет. Три года назад в соседнем доме ребёнок из окна выпал, но, к счастью, выжил, так что это не наш случай. Пара ДТП рядом, но без смертельных исходов. А так — ни убийств, ни самоубийств, ни наездов. Во всяком случае в интернете пусто. А, вот, нашла! — Дина извлекает из сумочки старинную пудреницу.

Для ритуала с зеркалом сгодилась бы и самая обычная, но Дине нравится бабушкин артефакт.

— Вась, поищи Нину Петровну, которая тут давно работает. Может, она что-то знает. И зови сюда. Минут через пятнадцать — я как раз закончу.

Лисс тут же подхватывает ярко-зелёную толстовку с чёрными буквами и кругами и спрашивает:

— Ты со мной?

Если эту женщину можно уговорить пообщаться с нами, то он справится. А вот оставлять сестрёнку одну вызывать призрака точно не стоит.

Дина поджимает губы, но не спорит. Я знаю, что смотреть на призрака, особенно так никого и не убившего, почти не опасно. Знаю, что Динка умеет это делать лучше всех на свете: иногда мне кажется, что ей и зеркало-то не нужно. Но мне так будет спокойнее.

Лисс уходит, а сестра достаёт из большой сумки ведьмины свечи, обязательный атрибут всех наших поездок, а также пару обычных свечей, коробок спичек и катушку белых ниток.

Следующий кадр — зловещий, драматичный — в ванной.

На табурете, принесённом из номера, две высокие свечи. Между ними тёмно-зелёная ведьмина, с полынью, лавандой и розой, опутанная белыми нитками. Раскрытая пудреница.

Дина в белой рубашке с расстёгнутыми пуговицами молча и сосредоточенно поджигает свечи.

Я стою снаружи, подпираю открытую дверь. Без камеры: Дина не любит, когда её снимают. Иногда, если очень нужно для ролика, я делаю кадры Лисса у зеркала: подписчикам нравится. Призраки на камере дают характерную рябь, размытое пятно, которое хейтеры называют «неудачным монтажом».

Холодок пробирается под одежду. Короткий порыв нездешнего ветра шевелит Динины волосы.

Сестра шепчет наговор, и в зеркале над раковиной отчётливо проявляется белый силуэт.

Каждый раз жутковато.

Дина, продолжая шептать, касается кончиком пальца пудреницы. Затем наклоняется и захлопывает её.

Я смотрю на белый силуэт: точно — призрак. Полтергейст выглядит как сгусток тёмного тумана. Проклятья могут казаться пятнами гнили или коррозии, чёрными провалами и даже существами, но не белыми фигурами.

Голос Дины замолкает, и силуэт в зеркале тает.

— Ну вот, призрак, — удовлетворённо вздыхает сестра. — Если Лисс не выяснил ничего принципиально нового, то надо этого призрака призывать и отправлять куда следует.

— А если не захочет?

— Сам знаешь: ему всё равно придётся.

— Это само собой. Я про то, что тут мы Дверь не откроем, если понадобится. Нужна комната побольше.

Дина задумывается на секунду, потом говорит:

— Холл подойдёт. Или их кафе. Но кафе зачищать долго. Ждём Васю, а потом ищем Алёну: пусть организует холл.

Дина неторопливо застёгивается, потом причёсывается, создавая изящную естественность «волосы-сами-так-лежат-без-капли-усилий».

— А, чуть не забыла: твоё лекарство.

Она вынимает из кармана дозатор и протягивает мне.

— Спасибо.

— Не за что. У тебя, если что, ведь есть запасной?

Дина смотрит на меня через отражение, и взгляд у неё становится точь-в-точь мамин: строгий и одновременно обеспокоенный.

Молча киваю. Запасной есть. Но два точно лучше, чем один.

Следующий кадр: возвращение Лисса.

У него в руках огромная пачка чипсов. Он радостно жуёт их и кивает. А за ним шествует немолодая женщина с настороженным выражением лица. У неё старомодная причёска и тёмные умные глаза. Эдакая строгая опрятная Мадам Стебель российского разлива.

— Нина Петровна, вот мои друзья. Это Дина. Это Костя.

Обмен приветствиями. Неловкая пауза.

— Нам рассказали, — наконец говорит Дина, — что в вашей гостинице происходит кое-что странное.

Нина Петровна косится на камеру в моих руках и пожимает плечами.

— Что-то где-то всегда происходит.

— А правда, что у вас в «Маяке» постоянно что-то теряется, ломается и падает?

— Бывает.

— А вы слышали что-нибудь необычное? Шорохи, шумы, шаги?..

— Это же гостиница, — снова пожимает плечами женщина. — Тут постоянно кто-то ходит и шумит. Мне «Маяк» нравится.

— Но у вас часто увольняются сотрудники, — влезает в разговор Лисс. — И отзывы в сети не очень.

Его собеседница поджимает губы и неохотно признаёт:

— Бывает, что клиенты жалуются. Но если что-то теряется, я нахожу. Если что-то ломается, вызываю мастера. Это моё рабочее место, и я слежу, чтобы всё было в порядке.

— К вам претензий нет, — успокаивает Нину Петровну Дина. — Но если бы вы помогли нам понять, что именно тут происходит, мы, возможно, сумели бы помочь вам.

— Как помочь? — подозрительно интересуется женщина.

— Сделать так, чтобы вещи реже терялись и портились, — вкрадчиво поясняет Лисс, откладывая в сторонку чипсы. — И чтобы шумели только постояльцы.

— Правда?

— Да, — кивают Лисс и Дина.

— Ну тогда спрашивайте, что хотите. Я-то точно знаю, что тут какая-то нечисть шалит. Но я твёрдо решила, что она меня с работы не выживет. Мне тут нравится: платят хорошо, рядом с домом опять же. И хозяйка, Екатерина Иванна, хорошая женщина. Не то что её мамаша. Ух, хоть о покойниках плохо и не говорят, но страшная была женщина.

— А что с ней случилось?

— Инсульт с Людмилой Петровной случился. В её-то возрасте неудивительно: до девяноста лет три месяца не дожила всего. В прошлом году скончалась.

— Она часто злилась?

— Всё время! Всё не по ней было: и говорит не так Катерина Иванна, и работу не так работает, и одевается, и вообще всё не так делает!

— А странности в гостинице начались до или после смерти Людмилы Петровны?

— После. До того всё было обычно. А я тут восемь лет работаю.

— Она скончалась здесь?

— Нет, дома.

Дина и Лисс переглядываются. Потом сестра спрашивает:

— В гостинице были смерти, самоубийства или пьяные драки? Кто-нибудь умирал в «Маяке»?

— Нет. Ничего такого не было

Через пару минут Нина Петровна уходит.

— Вася, брось чипсы, — строго говорит Дина. — Покроешься прыщами и лишним весом.

— Ну, подписчики меня всё равно будут любить! — фыркает Лисс. — У меня же прекрасная душа!

После короткой перепалки Дина всё же забирает