Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Кира Лин

Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь

Глава 1

За окном беззвучно пульсировали мигалки жандармских карет. На кухне толкались люди в форме, весь дом кишел ими и напоминал стандартную сцену из детективного романа. Мы угодили в криминальную сводку новостей.

Мортелль — небольшой городок, и насильственная смерть мага являлась шумным событием, достойным колонки в газете.

Будто в замедленной съёмке мимо проходили жандармы, безучастно косились на наше горе. Для них это был заурядный рабочий день, ничем не отличающийся от других.

Бездушные вспышки фотокамер разрывали мой крохотный мир на части в загустевшем пространстве кухни. Я ничего не слышала, не хотела слышать. Биение сердца гулким стуком отдавалось в висках.

Как сквозь вату доносились голоса, прорывались тихие рыдания Мишель, и все вокруг двигались неспешно. Сестра почти успокоилась, лишь расширенные зрачки говорили о том, что она пребывала в состоянии шока.

Джош усадил её на стул и укутал в плед. Сам опустился на корточки и обнял её колени, сурово поглядывая на инспектора Брейнта, чиркающего что-то в блокноте.

Джон задавал вопросы касательно смерти Моники и не щадил ни чьих чувств — он же, наконец-то, оказался в моём доме! Самовлюблённый засранец.

По другую сторону стола стоял Лукас. Он изучал пол в том месте, где до недавнего времени оставалось тело моей старшей сестры. Её уже в чёрном мешке и на носилках погрузили в карету коронера.

Так не должно быть. Это чья-то злая шутка….

Я окинула Лукаса потерянным взглядом, он почувствовал и выпрямился, посмотрел на меня. Костюм цвета графита безупречно сидел на его крепком стройном теле — отглаженный и чистый, будто с него только что сняли бирку.

Мы встретились взглядами, и лицо Лукаса вытянулось, на нём промелькнуло недоумение и сменилось грустью. Он словно мысленно обнял меня, но мне не было нужно его сожаление.

От чувств к Лукасу, которые и прежде были скупыми, ничего не осталось, кроме неприятного осадка. Он всё испортил своим недоверием, а это уже не исправить.

Казалось, гаже невозможно себя чувствовать, но Лукас поджал губы с сочувствующим видом, и меня будто помоями облили. Отработанная, дежурная гримаса — наверное, перед зеркалом тренировался.

Раньше он был другим — полностью изменилось выражение лица и то, как он вёл себя со мной и при Брейнте…. Я мысленно хмыкнула.

Его образ больше не выделялся из толпы, для меня он слился с безликой серостью жандармов, заполонивших дом.

Слетелись со всего города, как стервятники на свежее мясо. Побросали обыденные дела, чтобы на эксклюзив поглазеть. И ведь они ничем не помогут!

Истреплют нервы, вывернут историю нашей семьи наизнанку и изваляют в грязи, а убийца Моники так и останется безнаказанным.

Очнувшись от раздумий, я моргнула и снова увидела перед собой Лукаса. Теперь он даже хмурился иначе, смотрел с долей надменности, стальной жандармский взгляд сквозил горечью и обидой.

Никак не простит. Да ехидны с ним.

Тяжело вздохнув, он повесил соболезнующее выражение на лицо. Я отвернулась, не желая больше видеть эту до тошноты лицемерную маску. Лукас прогнулся под Брейнта после нашего разрыва, сделал свой окончательный выбор.

Я тоже определилась и, как никогда хотела оказаться поближе к Бену.

Он стоял напротив окна чуть поодаль от Джоша и Мишель и пристально смотрел на меня. Лицо его оставалось сосредоточенно-пустым и красивым, но в глазах читалось сомнение.

Бен боялся, что я подозреваю его и больше не подпущу к себе. Но он ошибался. Моё сердце разрывалось от почти болезненной любви к нему, и, казалось, ничто уже не пошатнёт уверенность в его искренности.

Я глядела на него и больше никого не замечала, а между нами будто разверзлась пропасть. Размытые лица жандармов — белый шум, медленный ветер, обтекающий нас, как горная река камни.

Бен был совсем близко, в паре метров, но я не могла дотянуться до него, стояла и смотрела, не в силах оторваться. Сердце пустилось вскачь, подталкивая подойти и прижаться к нему.

Память — коварная штука. Стоило подумать о Бене, как на коже возникло ощущение его прикосновений, окутало ароматом кожи. Сейчас не время...

Я шагнула к нему, переступила холодную туманную пропасть и протянула руки. Он принял их и положил себе на плечи. Его ладони оказались на моей спине и прижали к груди, заставили почувствовать твёрдость тела и мерный пульс.

Больше он не казался безразличным и спокойным, на меня хлынули его мысли, и в голове загремела сила. Как это могло произойти? Кто посмел нанести подлый удар и омрачить нашу жизнь?

Я согревалась в его объятьях, тая от ощущения любимых рук. Никто не заставит меня поверить в то, что Бен мог совершить это убийство! Никто не убедит в том, что среди дорогих мне людей предатель, хотя всё говорило об обратном.

Я не хотела верить, но уголком сознания понимала — правда окажется жестокой.

Бен прижался щекой к моему виску, уткнулся носом в волосы. Я прильнула к нему и закрыла глаза, стараясь не думать о том, что вокруг десятка два жандармов обнюхивают каждый дюйм дома.

Стояла и словно проваливалась в сон, положив голову Бену на плечо. За окном неспешно сыпались пушистые хлопья снега, улица выглядела безлюдной и нереальной, как и всё происходящее.

Природа замерла, почуяв беду, сочувствуя нашему горю. А снег падал и падал…. Ему некуда спешить, но я хотела бы остановить время.

Сзади почудилось движение, я отстранилась от Бена, чтобы обернуться, и иллюзия рассыпалась. Звуки накатили внезапной оглушительной волной, едва не сбив с ног. Я очнулась и завертела головой, посмотрела на Бена.

Он так же стоял у окна и смотрел, между нами было несколько метров. Мне всё привиделось!

Глава 2

Прерывисто вздохнув, я нехотя повернулась. Меня сверлил взглядом инспектор Брейнт, и пришлось взять себя в руки, чтобы устоять перед ним и не выглядеть подавленной.

Мазнула взглядом по его тёмно-серому строгому костюму с отсрочкой — выдают их им что ли?!

Серые глаза инспектора светились, подчёркнутые цветом одежды, отчего казались ещё более холодными и безразличными. Мерзкий тип, обладающий на редкость правильной, до безобразия нейтральной внешностью.

Отточенная вежливость, а под ней — параноидальная нетерпимость к магам и всего, что с ними связано. Гипертрофированное чувство собственного превосходства над нами. Кусок дерьма в дорогом костюме и с манией величия.

На