Прошка-Паровоз - Денис Старый

Денис Старый, Валерий Гуров

Прошка-Паровоз

Глава 1

Москва, наши дни

Дождь сек лобовое стекло внедорожника, размывая вид на серые, бетонные корпуса оборонного завода «Вектор-Аэро».

Я устроился на заднем сиденье, так удобнее всего было и в пути просматривать сводки рекламаций. Тридцать два процента. Почти треть ударных беспилотников «Стриж-М», отгруженных за последний квартал, не долетели до целей. Нет, это не означало, что они были сбиты ПВО. Они просто падали камнем вниз, теряя связь и управление в момент перехода в пике.

Минобороны рвало и метало. Руководство завода клялось, что проблема в некачественных китайских комплектующих, пришедших по параллельному импорту. Но меня наняли не для того, чтобы верить в сказки. Я — антикризисный эксперт. И моя работа — находить гниль там, где все и на первый, и даже на второй взгляд выглядит стерильно.

Стаж разнообразный, немаленький. И всю жизнь, когда за станком, когда и возле станка, я следил за рабочими. Потом и за бумажками посидел. Корочки о высшем тоже есть. А настоящим образованием своим я занимался всю жизнь, по принципу: век живи, век учись. Но главное — я с истоков прошел все стадии, пока не стал тем, кто инспектирует производство.

И теперь страна не дает уйти на пенсию, а у меня в руках — важное дело. Нелегкие времена настали, кто же сможет спокойно сидеть, понимая, что можешь помочь стране. Может, конечно, кто и сможет. Но не я…

— Непокойный дед, — вот так называет меня внук.

И слава Богу, что еще не покойный. Хотя понятно, что Сашка, четырех неполных лет сорванец, хотел сказать «неспокойный».

— Приехали, Глеб Викторович, — бросил водитель, тормозя у центральной проходной.

Я захлопнул ноутбук, сунул его в кевларовый портфель и вышел под нисколько не поредевший ледяной осенний ливень.

Через двадцать минут, миновав три контура охраны и переодевшись в антистатический халат и бахилы, я уже стоял в святая святых завода — цехе поверхностного монтажа печатных плат. Здесь собирали «мозги» беспилотников — полетные контроллеры.

Воздух пах озоном, изопропиловым спиртом и канифолью. Вдоль всего длинного зала раздавался монотонный гул — работали автоматические линии. Роботы-установщики пулеметными очередями вбивали микрочипы в зеленый текстолит.

Мало кто, на самом деле, смог перестроиться от станка к подобным технологиям. Пройдя такой этап, я изучаю теперь и внедрение ИИ. Хотя тоскую даже не по первым станкам с ЧПУ, а по «дедушкам» производства. По тем станкам, на которых страна выиграла когда-то Великую войну, которые еще долго были на производствах. «Спасибо деду за победу» в моем понимании звучит несколько иначе и адресовано еще и станкам, тем пацанам, которые, не став ещё рослыми мужчинами, подставляли ящики, чтобы только иметь возможность работать. Чтобы не встали заводы.

Рядом со мной переминался с ноги на ногу главный инженер завода — тучный, потеющий Савицкий.

— Глеб Викторович, я уверяю вас, входной контроль качества у нас строжайший! — его голос тонул в гуле вентиляции. — Чипы проверяются на стендах. Проблема есть, но она возникает уже там, на фронте. Вибрация, понимаете, перегрузки…

— Платы после сборки проходят рентген-контроль? — сухо перебил я, не глядя на него.

— Конечно. Выборочно. Одна из партии в сто штук. Оборудование импортное, ресурс трубки бережем…

— Блок! — потребовал я.

— Что?

— Микросхемы где? — я начинал злиться.

Если это некомпетентность, то вопиющая. Но так же не может быть, чтобы на продвинутом производстве работали полные бездари?

Может или не может, а я должен проверить. Скоро мне принесли две микросхемы. Посмотрел на одну, потом на другую.

И вот я держу плату двумя пальцами возле самого уха и быстро, как дятел, постукиваю по текстолиту деревянным концом карандаша. Звук был сухим и звонким: тик-тик-тик.

— Что происходит? — спросил неугомонный Савицкий.

— Тишина! — зло прошипел я и продолжил свои манипуляции.

Вдруг на одном из чипов тональность едва уловимо изменилась:

— Тук.

Я удовлетворенно хмыкнул. «Холодная пайка на гироскопе. Прибор этого не видит, контакт-то есть. Но на пятой минуте полета от вибрации винтов пайка рассыплется, и птичка клюнет носом в землю».

Для уверенности я еще и губами приложился к пайке, снова стукнул. Губы — они почитай что самые чувствительные. А мои, которые целовали в последние годы микросхемы чаще, чем женщин, так и вовсе, на опыте.

— Всё ясно. А теперь ведите к печи оплавления.

Савицкий нервно сглотнул, но подчинился. Мы подошли к массивному, десятиметровому тоннелю конвекционной печи. Именно здесь платы с установленными компонентами, как принято говорить, запекались, чтобы специальная паста расплавилась и намертво припаяла чипы к дорожкам.

Я достал из кармана флешку, отстранил оператора линии и вставил ее в USB-порт управляющего компьютера печи.

— Что вы делаете? — взвился Савицкий. — Это нарушение регламента!

— У меня полномочия уровня гендиректора, — не оборачиваясь, процедил я, быстро набивая команды на клавиатуре. — Откройте мне инженерное меню. Пароль.

Каждый раз меня, хоть уже и мимолётно, поражало вот это сопротивление. У вас, голубчики, проблема, как же вы хотите её решить, если никто не будет вмешиваться. Вот и теперь пришлось поспорить, а потом подождать, пока все переварят этот простой факт: слушаться надо меня. Главный инженер ещё помялся, но, увидев мой взгляд, ввел цифры.

Я углубился в логи. Десять минут на экране мелькали графики и таблицы. Я искал то, что не мог выявить ни один стандартный тестер. Наконец, я нашел это. Некоторые наши программисты говорили, что родись я на лет тридцать позже, неплохим айтишником стал бы.

А и правда есть у меня такое, к любой технике прикипаю.

— Смотри сюда, — я ткнул пальцем в монитор. — Это термопрофиль пайки би-джи-эй-чипов. Главного процессора. Знаешь, как он должен выглядеть?

— П-подогрев, стабилизация, пиковое оплавление, охлаждение… — заикаясь, ответил он.

— Верно. На этапе оплавления температура должна плавно дойти до 245 градусов, подержаться там сорок секунд и плавно уйти вниз на охлаждение. Так? А теперь смотри на график из логов за последние три месяца.

Я вывел на экран красную кривую.

— Плавно! А тут? Видишь эту ступеньку? На 210 градусах, прямо перед затвердеванием припоя, система включает принудительный обдув холодным воздухом на две десятые доли секунды. Температура резко падает на десять градусов, а потом снова выравнивается.

Савицкий побледнел как мел.

— Это… сбой датчиков?

Я почувствовал злость в его вопросе и разочарование. Уж лучше бы некомпетентность. Но нельзя показать того, что именно я стал подозревать.

— Ты дебил? Или прикидываешься? Это — холодная пайка, — жестко отчеканил