Последний Охотник Империи 4 - Денис Стародубцев

Денис Стародубцев, Сергей Карелин

Последний Охотник Империи 4

Глава 1

Мой кулак уже горел ярким пламенем. Огонь облизал костяшки, которые уже готовы были ударить в лицо Виктора. Он нёсся на меня с вытянутой рукой, обёрнутой камнем.

Еще немного, и мы сойдемся в битве. Это уже будет не просто рукопашный бой на арене с судьей и зрителями. Сейчас нас ждет что-то более близкое к уличной драке. Только с магией. И тут раздался крик.

— А НУ БЫСТРО ПРЕКРАТИЛИ ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ!

Голос был резким. Я затормозил, едва не поскользнувшись на гравии, и пламя на моём кулаке погасло. У Виктора каменная перчатка рассыпалась в пыль, не долетев до моего лица каких-то жалких полметра. Мы оба замерли, тяжело дыша, и медленно повернули головы в сторону, откуда донёсся голос. Все как я и подумал.

К нам бежали трое. Три всадника апокалипсиса. Анжелика впереди этого «отряда спасения». Её лицо было бледным, глаза расширены от страха, а губы что-то беззвучно шептали. Она бежала, спотыкаясь о камни, и я видел, как дрожат её руки.

Лиза чуть позади. Она что-то кричала, но я не мог разобрать ни звука. Её лицо было красным от напряжения, и она махала руками, пытаясь привлечь наше внимание.

И за ними, быстрым, чеканным шагом, не бегом, а именно шагом, двигалась Екатерина Витальевна. Куратор была в своей обычной серой форме, волосы собраны в тугой пучок.

— Ярослав Шереметьев! — крикнула она, подходя ближе. — Виктор Иванов! Вы что, совсем с ума сошли? Дуэли запрещены уставом академии! Да что там уставом академии, дуэли запрещены законом империи! Вы про это подумали?

— Екатерина Витальевна, — начал Виктор, делая шаг вперёд и разводя руками, но она не дала ему даже начать оправдываться.

— Молчать! — рявкнула она, и её голос эхом разнёсся по пустому двору. — Я сказала — молчать! Ни слова не хочу слышать!

Я слегка улыбнулся. Ей не шло злиться и так кричать. Анжелика и Лиза подбежали к нам, встали чуть поодаль, тяжело дыша. Анжелика смотрела на меня, и в её глазах были слёзы страха. Настолько сильно она переживала за меня, но почему? Я уже побеждал Виктора, и повторить это вполне мог.

— Вы понимаете, что будет, если об этом узнают? — продолжала куратор, и её голос уже стал тихим. — Если кто-то из студентов донесёт на вас? Если это дойдёт до ректора? Если это выйдет за пределы академии? Вы понимаете, что будет если это дойдет до самого Князя Страхова? Ладно вы решили друг друга покалечить — ваши жизни. Вы меня, Павла Сергеевича, всех профессоров и академию в целом подставите… Вы что, и правда только о себе думаете?

— Никто не донесёт, — сказал Виктор. — По крайней мере из нас точно.

— Исключение! — сказала она, глядя прямо на меня. — Обоих. Без права восстановления. Вы этого хотите? Вы готовы вылететь из академии из-за какой-то глупой ссоры? Из-за того, что кто-то не уступил другому, или что там у вас вообще произошло? Хотя не важно… Я в этом даже разбираться не хочу

— Это не глупая ссора, — сказал Виктор, и его голос дрогнул. — Это дело чести… Я не мог просто так оставить ситуацию, и именно поэтому и вызвал Шереметьева на дуэль.

— Дело чести? — она усмехнулась. — Вы оба ещё мальчишки, которые не понимают, что такое честь на самом деле! Честь — это не драться на заднем дворе, когда никто не видит. Честь — это отвечать за свои поступки. За себя. За своих друзей. За тех, кто идёт за тобой. Вот что такое честь, а не эти т ваши попытки силой мериться.

Я молчал. Она была права, и я это знал. Знал ещё до того, как она начала говорить. Да что там. Знал еще до того, как пришел сюда.

— Вы думаете, если бы я не пришла, кто-то из вас победил бы? — продолжала она, переводя взгляд с меня на Виктора и обратно. — И что дальше? Победитель был бы счастлив? Нет, конечно! Вы бы оба пожалели. И не потому, что вас исключили бы. Просто потому, что поняли бы, что потеряли друга. А друга не вернуть! Друга не купить! Дружбу не заслужить победами в дуэлях! Мне жаль, что вы этого не понимаете.

— Он мне не друг, — сказал Виктор, но голос его дрогнул. Я услышал в этом голосе неуверенность. — Он занял моё место… Он предал меня. Он…

— Всё было не так… — ответила куратор спокойно, даже мягко. — И ты это знаешь. Ты врёшь сам себе. Виктор, рано или поздно ты это осознаешь окончательно, и тогда тебе будет стыдно.

После этих слов она посмотрела на меня.

— Всё! Наговорились! Хватит! Идите в свои комнаты. Оба. Я не хочу поднимать шум. И надеюсь каждый из вас сделает так, чтобы об этом узнал ректор. Но если я узнаю, что вы снова пытались устроить дуэль… — она не закончила, но мы поняли и без слов. — Если это повторится, я сама подам рапорт, и мне будет всё равно, кто из вас прав, кто виноват. Вы оба будете наказаны. Я лично об этом позабочусь. Надеюсь, вы меня поняли.

Игорь, Илья и Настя, которые стояли в отдалении у стены, молча развернулись и пошли к общежитию. Я видел, как Игорь что-то сказал Илье, тот кивнул, и они ускорили шаг. Анжелика подошла ко мне и взяла за руку. Её пальцы были холодными, и я чувствовал, как они дрожат.

— Пойдём, Ярослав… — сказала она тихо. — Пожалуйста, пойдём отсюда.

— Так, я передумала. — повторила куратор. — Идите все, кроме Ярослава. Ты останься.

Анжелика посмотрела на меня, потом на куратора, хотела что-то сказать, но передумала. Кивнула и ушла, забрав с собой Елизавету. Виктор стоял неподвижно, глядя в землю, потом развернулся и пошёл в сторону общежития. Даже больше не взглянув на меня.

Мы остались вдвоём. Я и куратор. Даже Алиса в моей голове молчала.

— Ярослав, — сказала Екатерина Витальевна, когда все скрылись и мы остались наедине. — Ты теперь лидер отряда Икс. Понимаешь? Ты отвечаешь не только за себя. Ты отвечаешь за каждого из них.

— Понимаю, Екатерина Витальевна. — ответил я, глядя ей в глаза. — Я в целом не планировал доводить это до конца. Хотел просто поставить его на место. Я не мог оставить все просто так, он бы и дальше нарывался, и я бы стал терять авторитет.

— Тогда