Коротковолновое безумие - Эдмонд Мур Гамильтон

Эдмонд Гамильтон (под псевдонимом Роберт Кастл). Коротковолновое безумие

© Edmond Hamilton (as Robert Castle). Short-Wave Madness, «Science Fiction», June 1939

В ту ночь свидетелями финала великого эксперимента доктора Горрела были только мы двое. Мы с Артуром Рэнсомом – меня зовут Джим Рэй – примчались по первому зову, едва получив загадочную телеграмму физика. В университетские годы мы были его любимыми учениками и знали, что последние десять лет он занят какой‑то грандиозной и секретной работой. И вот теперь мы стояли в его залитой светом ламп лаборатории, в ошеломлении разглядывая плод этого десятилетнего затворничества.

Это была некая машина – кубический механизм, установленный на массивном столе. Его квадратные металлические панели надежно укрывали невероятно сложное переплетение вакуумных ламп, трансформаторов и конденсаторов. На передней панели поблескивал ряд из шести верньеров, а в гнездо рядом с ними был включен прибор, больше всего похожий на наушники – только необычайно массивные и громоздкие.

Доктор Горрел стоял рядом. На его постаревшем лице и в выцветших голубых глазах читалась глубокая, искренняя гордость, с которой он взирал на это металлическое детище своего гения.

– Я всё ещё не понимаю, – наконец выговорил Артур. – Неужели, доктор, вы и в самом деле всерьёз утверждаете…

– Что эта машина позволяет подслушивать мысли других людей? – недоверчиво подхватил я. – Право же, доктор, при всём моём глубочайшем уважении к вашим достижениям, я просто не могу…

– Не валяй дурака, Джеймс, – осадил меня Горрел. – Я выбрал именно вас двоих среди всех своих бывших студентов не просто так. Вы лишены того слепого скептицизма, которым грешат многие мои коллеги. В этой машине нет ничего сверхъестественного.

– Мысль сама по себе – это электрический импульс, очень слабая электрическая волна, порождаемая атомами мозга. Так почему же сверхчувствительный приемник не может уловить эти мысленные импульсы на расстоянии? А этот приемник именно сверхчувствительный – на его фоне самый чуткий радиоприемник покажется грубой игрушкой.

– Но даже если ваш приёмник способен улавливать электрические мысленные импульсы других мозгов, – возразил я, – я не понимаю, как он может воспроизводить их в вашем собственном мозгу.

– Вот именно, – поддержал меня Артур; на его правильном лице блондина отразилось тревожное недоверие.

– Это проще простого, – пожал плечами Горрел. – Поступающие импульсы многократно усиливаются в катушках этих наушников. Посредством электромагнитной индукции они вызывают точно такие же импульсы в мозге того, на ком надето устройство. В результате человек воспринимает именно те мысли, на которые настроился аппарат.

– Впрочем, зачем мне читать вам лекции, если вы сейчас всё услышите сами, – нетерпеливо добавил он.

Горрел надел наушники этого удивительного прибора, пощёлкал тумблерами и повернул ручки реостатов. Внутри аппарата приглушенно загудели трансформаторы и лампы. Мы с Артуром наблюдали за ним, всё ещё не веря доктору Горрелу до конца, но завороженные происходящим.

Доктор Горрел продолжил тихо говорить, медленно вращая ручки верньеров.

– Все волны человеческих мыслей укладываются в узкий диапазон. Чтобы их услышать, нужно оставаться строго внутри него. Но бесконечно малой переменой длины волны можно выделять отдельные разумы – у каждого мозга своя собственная частота.

Он перестал колдовать над настройками, прислушался и сухо усмехнулся. Затем снял наушники и протянул их нам:

– Вот вам один разум. Послушайте.

Мы с Артуром боязливо прижали к ушам по массивному наушнику. И в тот же миг в мою голову бурным, неудержимым потоком хлынули чужие мысли:

«…надо прийти на работу пораньше. А то ведь босс и уволить может. Интересно, удастся ли взять тот родстер подешевле? Да, мистер Уилсон, я как раз собираюсь проверить эти цифры… Сморчок несчастный этот Уилсон! Так бы и…»

Почти с благоговейным трепетом мы сняли наушники и посмотрели на Горрела. Я ошарашенно спросил его:

– Это и правда мысли? Настоящий поток сознания живого человека? Но чей он?

– Да бог его знает, – пожал плечами Горрел. – Я могу настраиваться на разные разумы, но понятия не имею, как определить расстояние до них. Скорее всего, какой-нибудь замечтавшийся счетовод.

– Подождите, сейчас я дам вам послушать кого-нибудь еще, – добавил он, снова склоняясь над блестящими ручками настройки в попытке поймать новую частоту.

Какие только сознания не довелось нам услышать за следующий час! Какое это было непередаваемое, завораживающее чувство – один за другим перед нами раскрывались чужие мысли, весь поток человеческого сознания!

Мысли трагические, комические, жалкие, абсурдные, безумные – все они проносились в наших головах, пока Горрел настраивался на один разум за другим. Мысли мужчин, женщин, детей чуть ли не со всех уголков земли непрерывным потоком текли через наши мозги.

«…я убью Розиту, если она еще хоть раз взглянет на Моралеса! Всажу нож ей между лопаток… Боже, я не хочу этого делать, но я не отдам ее этой свинье…»

«…еще пятьсот франков, и я смогу купить ту лавочку на Монмартре. Если бы только получалось откладывать больше…»

«…Еще одиннадцать часов – и меня повесят! Люди там, на воле, будут смеяться, любить, а мне в это время накинут петлю на шею!..»

«…Господи Иисусе, только бы красное, только бы красное! Это моя последняя лира на колесе, и… черное!..»

Я был совершенно ошеломлен, сбит с толку этим диким многоголосием сотни разных разумов; Артур выглядел не лучше, когда Горрел наконец выпрямился и отошел от ручек настройки.

– Мы только что слышали мысли со всего земного шара, – прошептал Артур. – Боже правый, доктор, какой колоссальный потенциал скрыт в этой штуке!

– Было бы лучше, если бы вы вообще ее не создавали, – резко бросил я. До меня вдруг дошло, какими чудовищными, разрушительными возможностями обладает этот прибор. – Если этот аппарат попадет не в те руки…

– Не попадет, – нетерпеливо оборвал меня Горрел. – То, что вы сейчас слышали, – даже близко не истинное назначение машины. Ее подлинная цель – услышать разум за пределами Земли. Нечеловеческий разум иных миров.

– Машина способна на это, – подтвердил он, заметив наш ошеломленный вид. – Ее сверхчувствительный механизм может улавливать и усиливать мысленные волны существ из миров, затерянных на самых дальних окраинах галактики. Вот почему я позвал вас двоих сегодня ночью! Вы – астрономы, и я хочу, чтобы именно вы услышали голоса этих