Коротковолновое безумие - Эдмонд Мур Гамильтон

Мы с Артуром Рэнсомом могли лишь ошарашенно смотреть, как Горрел снова склонился над блестящими верньерами своей невероятной машины. То, что он предлагал, казалось настолько немыслимым, что мы не находили слов, но сам Горрел был, как всегда, абсолютно уверен в себе.

– Мозг нечеловеческих существ излучает электрические мысленные импульсы на иных длинах волн, нежели человеческий, – бормотал он. – Каждому типу разума соответствует свой диапазон… О, послушайте вот это.

Онемев от удивления, мы с Артуром снова разделили наушники и прислушались к тем мыслям, что улавливал аппарат.

«…они вернутся, они снова вторгнутся в наши глубины. Почему мы не перейдем в наступление, почему не нападем на сушу в наших водяных скафандрах, не сомнем их внезапным ударом? Если бы только Старейшины прислушались ко мне…

– Какая-то разумная водная форма жизни, – прошептал Артур, не сводя с меня потрясённого взгляда, пока сквозь наши сознания тек этот странный, чуждый поток мыслей. – Морские существа… с какой-то далёкой планеты…

Покрытое морщинами лицо Джона Горрела так и светилось азартом.

– Теперь вы понимаете всю важность моего открытия? С его помощью мы сможем узнать об остальной Вселенной больше, чем люди когда-либо смели мечтать.

Следующие часы мы – Горрел, Артур и я – проникали в тайны далёких звёзд и миров. Сейчас я уже не в силах вспомнить всё услышанное: сознания бесчисленных существ с невообразимо удалённых миров, к которым мы подключались через этот удивительный приёмник.

Мы слышали мысли существ, обитавших на ледяных планетах и боровшихся с натиском лютого холода, падая с ног и умирая в полном отчаянии. Мы внимали яростным помыслам нечеловеческих крылатых тварей, пикирующих на беззащитный город. Мы ловили дикие, полные суеверного страха думы других созданий, приносивших в жертву своих сородичей, чтобы умилостивить зловеще краснеющее солнце.

Разумы всякого рода и любой степени развития: иные стояли на столь низкой ступени интеллекта, что казалось, будто слушаешь мысли диких зверей; другие же возносились над нами так высоко, что мы были не в силах постичь те сверхнаучные материи, которые полностью поглощали их умы. Были разумы почти человеческие – в них мы без труда узнавали знакомые чувства любви, ненависти и страха, – и были существа совершенно чуждые, ледяные, чью логику мы никак не могли взять в толк.

Мы с Артуром уже утратили способность чему-либо удивляться, когда Горрел наконец произнес:

– На сегодня хватит. Мы все чертовски устали, и неудивительно.

Но, протянув руку, чтобы выключить аппарат, он вдруг замер.

– Интересно… есть ли что-нибудь в области чрезвычайно низких волн? – рассеянно пробормотал он. – Я туда еще ни разу не заглядывал.

Словно увлекшись этой внезапной мыслью, он быстро крутанул верньеры, поудобнее поправляя наушники. Мы с Артуром в полном изнеможении рухнули в кресла.

– Похоже, ни один разум не излучает на столь низк… – начал было Горрел, продолжая вращать ручки настройки, и вдруг осекся.

На его лице застыло оцепенение – такой леденящий, жуткий ужас, что у нас обоих замерло сердце и мы разом вскочили на ноги. Его выцветшие голубые глаза были сверхъестественно расширены.

– Боже правый! – прошептал он. – В этом низком диапазоне есть разум… колоссальный разум! Его мысли… они грандиозны!

Артур в диком волнении вдруг указал на верньеры, разглядев их положение.

– Горрел! – вскричал он. – Волна, которую вы слушаете…

Но Горрел властно вскинул руку, требуя тишины. Исчерченное морщинами лицо физика было белым как полотно, всё его тело била крупная дрожь.

– Колоссальный мозг… где-то в космосе… и я слышу его, – хрипло прошептал он. – Его мощь… его разум… нечто невообразимое. Сверхразум, общающийся мыслью с другими сверхразумами где-то там…

– Теперь я всё понял! – внезапно вскричал он. – Боже, это просто уму непостижимо! Этот сверхразум в космосе… теперь я знаю, что это такое! И я слышу его мысли, его тайны…

– Он знает, что я его слышу! – вдруг истошно прохрипел Горрел. – Он собирается…

Его руки судорожно рванулись к голове, пытаясь сорвать наушники. Но прежде чем он успел это сделать, на наших с Артуром оцепеневших от ужаса глазах произошло непоправимое.

Джон Горрел внезапно застыл, не завершив отчаянного движения; его глаза выкатились из орбит, словно он внимал какому-то грозному, всеподчиняющему голосу. Затем скованно, явно повинуясь неодолимому приказу, он механически повернулся к аппарату.

Поднял его со стола – и с силой швырнул на пол. Аппарат разлетелся вдребезги, превратившись в груду разбитых радиоламп и вырванных с корнем проводов. И в то же мгновение сам Горрел рухнул бездыханным рядом с обломками своего великого детища.

Я бросился к нему и отчаянно попытался привести его в чувство. Но секунды хватило, чтобы понять: всё бесполезно.

– Артур, он мертв! – закричал я.

– Да, конечно… – безучастно отозвался Артур. Он смотрел широко раскрытыми, полными ужаса глазами на разбитый аппарат. – Горрел услышал колоссальный разум, космический сверхразум, не потерпевший чужого вмешательства. Он приказал ему уничтожить приемник… а затем умереть.

– Космический сверхразум? – воскликнул я. – Но что… где…

Шатаясь, Артур бросился к окну, распахнул его настежь и дрожащей рукой указал на звездное небо.

– Он там, наверху! – закричал он. Увидев мой ошеломленный взгляд и поняв, что я ничего не понимаю, он яростно добавил: – Разве ты не сообразил? Последняя длина волны, на которую настроился Горрел – мысленные волны этого сверхразума, – составляла ровно 0,001 Ангстрема! Это же точная длина волны космических лучей!

– Космических лучей? – воскликнул я. – Значит, космические лучи – это и есть мысли сверхразума? Но этого не может быть… Ведь доказано, что космические лучи исходят от звезд нашей Галактики.

– Да, исходят! – вскричал Артур. – Но что, если звезды – всего лишь атомы в пространстве высшего порядка? И в этом великом макрокосмосе звезды-атомы вполне могли соединиться, чтобы породить живую материю, мыслящую материю… Разве не так?! Наша Галактика – колоссальное скопление звезд-атомов, слившихся в единую живую, мыслящую плоть… Наша Галактика и есть этот сверхразум!