Человек, раскрывший тайну смерти - Эдмонд Мур Гамильтон

Эдмонд Гамильтон. Человек, раскрывший тайну смерти

© Edmond Hamilton. The Man Who Solved Death, «Science Fiction», August 1939

С дюжину автомобилей преодолели крутой извилистый подъем, ведущий к бетонному зданию, служившему одновременно жилым домом и лабораторией на самой вершине невысокой горы. Сейчас они замерли во тьме снаружи, тогда как внутри, в залитом электрическим светом зале, их владельцы – около пятнадцати крупнейших биологов и биохимиков страны – внимали невероятным словам человека, жившего и работавшего в этом уединении.

Он стоял лицом к ученым мужам возле огромного, сложного механизма, под каскадами линз которого покоилось обнаженное, покрытое синюшными трупными пятнами тело человека, умершего много недель назад. Покойник был средних лет, но мужчина, стоявший подле него, был молод. Доктор Норберт Уайт и впрямь был моложе любого из своих коллег, однако свое ошеломляющее заявление он делал с абсолютной уверенностью равного, отчетливо читавшейся в его резких орлиных чертах и холодных голубых глазах.

– Но, доктор Уайт! – воскликнул профессор Эрнест Дюран, и на его мягком, старческом лице застыла маска крайнего замешательства. – Вы ведь это несерьезно!

– Доктор Уайт, разумеется, шутит, – улыбнулся элегантный сорокалетний мужчина, доктор Леон Хансен.

– Надеюсь, нас пригласили сюда не для того, чтобы выслушивать шутки, – чопорно вставил напыщенный субъект, оказавшийся всемирно известным цитологом Уилсоном Доксом.

Голубые глаза доктора Уайта вспыхнули от нетерпения.

– Я не шучу, джентльмены, и вы можете понимать мои слова буквально. Сегодня ночью я разрешу загадку смерти!

Воцарилось короткое молчание, во время которого ученые смотрели то на Уайта, то друг на друга.

Похоже, все они всё еще сомневались, как именно следует воспринимать это заявление. Заметив это, Норберт Уайт смерил их презрительным взглядом.

– Позвольте мне объясниться, – произнес он. – Вам всем известно, джентльмены, что два года назад я уединился здесь для того, чтобы заняться особыми исследованиями.

– Мы полагали, что вы занимаетесь какими-то новыми направлениями в изучении клетки, – сказал Докс.

– Так оно и было, – отозвался молодой ученый, – но вы не знали, в чём именно заключались эти исследования. Я искал причины смерти и распада живых клеток, а когда нашел их, то полностью посвятил себя поискам средства, способного обратить этот процесс вспять и вернуть к жизни омертвевшие, разрушающиеся ткани.

Среди слушателей пронесся гул изумления.

– Вы ведь не хотите сказать, что вам удалось найти такое средство? – с недоверием спросил Докс.

– Удалось, – отчеканил доктор Уайт. – Я нашел способ вновь зажечь в мертвой, распадающейся клетке тот сложнейший химический процесс, что мы называем жизнью. Я могу перезапустить этот процесс там, где он уже угас, с помощью высокочастотной комбинации электромагнитных колебаний, перестраивающих саму глубинную атомную структуру. Эти вибрации пробуждают в мертвой клетке искру жизни и стремительно раздувают ее до полноты бытия.

– Это решительно невозможно! – резко оборвал его доктор Хансен. – Помилуйте, если бы вы смогли проделать такое с клетками, то сумели бы воскресить мертвое животное или даже человека!

– Именно это, – невозмутимо парировал Уайт, – я и собираюсь сделать здесь сегодня ночью. На ваших глазах, используя свой метод, я верну этого покойника в мир живых и заново раздую в нем пламя жизни.

– Подумайте, что это значит! – молодым ученым внезапно овладел порыв неудержимого, неистового возбуждения. – Подумайте о бесчисленных веках, на протяжении которых человек разумный размышлял о смерти, тщетно пытаясь приподнять завесу тайны, скрывающую от наших взора то, что ждет нас за роковой чертой.

– Есть ли что-то за гранью смерти? Есть ли? Этот вопрос звучал сквозь столетия как вырвавшийся из самой глубины человеческого сердца крик боли и тоски. Мы словно дети, поколение за поколением уходили в неведомую тьму, трепеща от страха, ибо не знали, что нас там ждет. Мы гадали, надеялись, боялись, грезили, но не знали – ничего.

– И вот теперь, наконец, мы это узнаем. Сегодня ночью я раз и навсегда приподниму завесу над главной тайной веков. Сегодня ночью этот человек, ныне мёртвый, вернется к нам; в его теле заново зажжется химический процесс жизни, и мы из его собственных уст услышим, что лежит там – за чертой!

Потрясение, охватившее пятнадцать учёных, на мгновение лишило их дара речи. Затем со всех сторон посыпались возбуждённые возгласы.

– Уайт, вы ведь это не всерьез! – вскричал профессор Дюран, хватая молодого человека за руку. – Вы наверняка заблуждаетесь, полагая, будто способны совершить невозможное!

Доктор Уайт решительно покачал головой.

– Говорю вам: способен. И я это сделаю! Человек, лежащий рядом со мной, мёртв так же безусловно, как мертва любая неодушевлённая материя, – вы сами в этом убедились, осмотрев его. И всё же я верну его к жизни.

Доктор Леон Хансен с презрением взмахнул рукой.

– Всё это чистая театральщина. Этот человек мертв, и все законы биологической науки гарантируют нам, что таковым он и останется.

– А еще вчера все законы биологической науки уверяли меня, что мертвую морскую свинку оживить невозможно, – парировал доктор Уайт. – И тем не менее, я ее оживил! Она не могла говорить, не могла поведать мне, что обнаружила на той стороне. Но человек говорить умеет! Сегодня ночью вы из человеческих уст услышите, каково это – быть мертвым.

– Боже мой, да он и правда способен на это!.. – воскликнул кто-то из слушателей. – Это же жутко, это противоестественно!

Даже лицо Хансена побледнело, пока он слушал эти слова.

– Уайт, если вы и в самом деле способны на такое… всё же существуют определенные границы, за которые научный эксперимент переступать не должен… – начал он.

– И это говорите мне вы, ученый?! – презрительно перебил его Уайт. – Я заявляю вам: у науки, у самой жажды познания, нет никаких границ! Почему наука не должна исследовать величайшую из всех тайн – тайну того, что ждет нас за порогом смерти?

– Но есть вещи, которые даже науке не следовало бы трогать… – попытался вставить кто-то другой, но его перебили так же стремительно.

– А я говорю – нет таких вещей! Всё, что наука способна познать, она должна познать! Вы, джентльмены, кажется, не понимаете, что здесь, сегодня ночью, человеческая наука восходит на свою высочайшую вершину, покоряя саму тайну смерти!

– Разве этого недостаточно, чтобы