Медоед 10 - Макс Гудвин

Медоед — 10

Глава 1

Бонжур, е-мае!

А приложение ОЗЛ-спецсвязи выдавало пункты, что мне нужно было сделать и как скоро:

— Быть готовым к отбытию в 10:00 понедельника, прибыть с вещами в холл отеля.

— Проконтролировать смену внешности, задать все интересующие вопросы касаемо маскировки.

— Получить документы и вжиться в легенду.

— Прибыть во Францию и найти цель. Внимание: лицо СиСР глубоко законспирированное и охраняемое силами Евросоюза и НАТО, соблюдать крайнюю осторожность.

— Ознакомиться с последними пропагандистски-подрывающими видео цели.

— Ликвидировать цель.

— Эвакуироваться. О средствах эвакуации будет сообщено позже.

Я читал все эти пункты и думал, что это с одной стороны давно надо было сделать, а с другой — я ощущал, что задачи перед Китаем ещё не выполнены. Но с другой стороны, я знал, что так будет, и знал, что будет срочная командировка.

Однако у меня было ещё целое воскресенье, чтобы побыть с моей супругой в этой странной, большой и могучей стране, где всё не так, как мы привыкли.

И этот выходной я провёл с ней. В нём были: дневной шопинг по выданной нам карточке, вечерний ужин в ресторане при свечах и ночной секс — уже в отеле. Ира восприняла мою командировку буднично, спросив только, когда я вернусь и куда я вернусь. И я пообещал ей, что куда бы я ни вернулся, я привезу её туда, и мы будем вместе.

А утром, в понедельник, в 9:45 утра я выходил из своего номера с полным ощущением, что начинается что-то важное, и, пожав руку Дикобразу, ещё раз сказал ей, чтобы она берегла Иру, и отбыл вниз.

Спускаясь в зеркальном лифте, я смотрел на себя — на моё лицо со шрамами, которые в Камбодже приняли за усы Наруто, на немигающий взгляд голубых усталых глаз с радужкой, слегка утопающей за линией нижнего века. На морщины, а ведь мне не было и 25, на седые волосы. Для многих в России я был опасным безумцем, умеющим стрелять. Для китайцев — сильным культиватором, что бы это ни означало. Для США — террористом и киберпреступником. Для родителей тела, в котором я проснулся, я оставался всё тем же Славой, работающим на Родину, офицером ФСБ.

В моём кармане тихо лежал Тиммейт — устройство с непревзойдённым искусственным интеллектом, технологией, опережающей наше время лет так на сто пятьдесят.

— Поздравляю, Медоед, ты едешь во Францию! — произнёс его механический голос, слегка подкартавливая, видимо под повод.

— Мерси, — выдал я.

— Оу! Неплохо для международного убийцы. Какие ещё слова ты знаешь?

— Порква — это «почему», бонжур — это здрасте, мерси…

— Мерси уже было! — подловил он меня.

— Камбуля, — выдал я, и тут понял, что это почти копия моего разговора с Красным прямо перед его гибелью, когда я устраивал к нему в подразделение моего подопечного.

— Чего ты замолчал? — спросил меня Тиммейт.

— Да думаю, что Франция мне готовит.

Тем временем лифт привёз меня на первый этаж, и я вышел из него, смотря на часы на сотовом. Было без пяти десять.

Как девочка на ресепшене сказала мне:

— Мистер Калинин, вас ожидают на улице.

Я кивнул и вышел из отеля. У входа, у самой бордюрной линии, стояла чёрная машина бизнес-класса с зеркальными стёклами. Водитель, коренастый азиат в чёрной куртке, завидев меня заранее, выскользнул из-за руля и открыл заднюю дверь. И я сел внутрь, погружаясь в новый кожаный салон. И если я правильно понимал ситуацию, это был последний мой комфорт на ближайшее время, но после Камбоджийской тюрьмы всё казалось чем-то лайтовым.

Дверь за мной закрылась, и автомобиль плавно тронулся. А за всю дорогу водитель не произнёс мне и слова, только иногда коротко отвечал по гарнитуре в его ухе на китайском. Я же смотрел в окно, пытаясь запомнить Пекин, не зная, вернусь сюда я или нет. А подъехав к какому-то дому, такому же зеркальному, как и стёкла этой машины, автомобиль свернул в пандус, ведущий вниз, и нас поглотил полумрак подземной парковки.

Въезд глубже, впрочем, преграждал шлагбаум, но не просто палка, как у нас было на блокпостах в 1994-м, а комбинированное полосатое заграждение с ежом-лианой на колёсиках под ним. А рядом стояли люди в чёрной униформе с короткими автоматами и медицинских масках. Один из них ладонью указал водителю остановиться и нам выйти из машины. Далее мне всё это напоминало Кремль: меня обыскали, водителя обыскали, машину обыскали — заглянули в салон, под капот, в багажник, зеркальцем на телескопической ручке проверили днище. Потом боец в чёрном сверил наши лица с лицами на его планшете. Кивнув нам и жестом руки повелел заезжать. Внутри был ещё один этаж, куда мы ехали по серпантинному спуску, а уже там мой водитель развернулся и вышел, чтобы снова открыть мне дверь.

Явно передавая меня следующему азиату — уже спешащему ко мне в строгом чёрном костюме, с наушником на прозрачном шнуре, уходящим за воротник. Он молча кивнул и жестом пригласил следовать за ним.

Мы вошли в лифт. Кнопок на панели было много, но он набрал только две: цифру и символ минуса «-23» и зажал кнопку закрытия дверей. И мы стали опускаться ниже и ниже — такое ощущение, что китайцы докопались до ада и теперь меня туда ведут. Но двери открылись не в ад, а в очень чистое помещение. Тут блестел бетонный пол, стены были матово-белыми, а панели на потолке светили ровным светом. Я не ощущал тут никаких запахов, зато слышал, как работает вентиляция, нагоняющая сюда воздух.

Человек в костюме провёл меня по длинному коридору с однотипными стеклянными дверьми и остановился перед дверью из матового стекла с табличкой на китайском. Постучавшись, он почтительно открыл её, пропуская меня вперёд.

А за дверью стоял пожилой мужчина в белом халате. Невысокий, с седыми редкими волосами, зачёсанными назад, и большими, выпученными глазами за толстыми стёклами очков, будто он был так удивлён меня видеть. Рядом с ним, чуть поодаль, сидел на стуле молодой парень с планшетом.

Кабинет оказался небольшим, вкруг заставленный столами, заваленным бумагами и чертежами с деталями. На светлых стенах висели дипломы в рамках и схемы лица