Медоед 10 - Макс Гудвин

человека с анатомическими пометками. В углу рядом с пареньком возвышалась стойка с капельницами и приборами, напоминающими сканеры штрихкодов в супермаркетах. Свет исходил сверху и шёл от ламп дневного света. Тут, как и в коридоре, было чисто, несмотря на видимый беспорядок в документах. А по центру стояло кресло, похожее на стоматологическое.

Мужчина что-то занудно проговорил на своём родном языке, смерив меня взглядом.

— Здравствуйте, мистер Калинин, — произнёс переводчик, переводя речь старика. — Доктор Вонг говорит, что ваше лицо — интересный случай. Шрамы грубые, некоторые зажили с келоидными изменениями. Доктор Вонг говорит, что за один сеанс мы их не уберём. Но начнём, чтобы после заживления продолжить. Сегодня вас ждёт помимо всего прочего лазерный пилинг, на который потребуется несколько процедур в будущем. К сожалению, времени у нас нет, и новая личина ляжет на ещё незажившее лицо. Может немного чесаться. Прошу в кресло.

— Делайте, — сказал я, садясь в кресло.

Зуд я как-нибудь потерплю, учитывая, как мне предстоит искать цель и какие ощущения даёт особенность «Следопыт», когда включается, — зуд на лице будет лишь лёгким раздражением.

Доктор Вонг надел перчатки, щёлкнул кнопкой чего-то, что загудело, словно разогреваясь. Переводчик стоял рядом и комментировал:

— Сейчас будет неприятно, но терпимо. Лазер испаряет верхние слои рубцовой ткани. С каждым проходом шрамы будут становиться менее заметными. Полностью их убрать пока невозможно, но мы сделаем их тоньше и светлее.

Я закрыл глаза, позволяя китайцам переделывать лицо славянину. Лазер щёлкал, а кожа пахла палёным. Я же постарался подумать о задании. И через примерно полчаса процедура закончилась. Доктор нанёс какую-то мазь, приложил холодный компресс и сказал переводчику:

— Достаточно на сегодня со шрамами.

Далее меня проводили в другую комнату. Здесь было прохладно, и стены были будто бы музеем восковых фигур — сплошные стеклянные короба. А внутри, на белых подставках, застыли лица. Человеческие лица. Некоторые с глазами — смотрели на меня живыми, немигающими взглядами. Другие — зияющими провалами глазниц. Третьи были без ртов, без носов, только кожа, натянутая на невидимый каркас. Сразу вспомнился сериал, где один «психопат» настаивал, что у девочки нет имени. В одном мы с Арьей Старк схожи: оба убиваем, вот только у меня, как у «мальчика», слишком много имён, кличек и радиопозывных. Мало того, у мальчика есть работа — сложная и опасная, которую за этого самого мальчика никто не сделает.

Я прошёл вдоль витрины, чувствуя, как мурашки бегут по спине. В углу комнаты стоял стул, и переводчик жестом пригласил сесть.

— Доктор Вонг объяснит технологию, — сказал он, слушая старика, который вошёл следом. — Это дермопротезирование. Смешение живой и неживой ткани. Тончайшие полимерные волокна устанавливаются в дерму, создавая структуру, неотличимую от настоящей кожи. Ни один стандартный тест не выявит подделку. Но есть нюанс. Такая кожа требует правильного ухода. Без специальных составов она через несколько месяцев деревенеет. Теряет эластичность, становится похожей на пластик.

— Мне надолго не надо, — произнёс я. — Через недельку приеду — будете снимать.

Доктор Вонг словно бы понял без перевода, кивнул и добавил что-то.

— Доктор говорит, что те же технологии будут использованы для изменения ваших отпечатков пальцев. Это более тонкая работа. На кончиках пальцев создадут новые папиллярные узоры — их нанесёт принтер микроиглами, под местной анестезией. Они будут неотличимы от настоящих.

— Новая личность, — догадался я.

— Новая кожа, — поправил переводчик.

Я посмотрел на лица в стеклянных коробах. Некоторые улыбались мне. Или нет — не улыбались, просто форма губ была такой, что создавалось впечатление улыбки.

— Делайте, — кивнул я, понимая, что и у меня, и у них выбора особо нет.

— Доктор Вонг желает начать с рук.

Далее мои руки закрепили ремнями к подлокотникам столь плотно, что я мог подумать, что меня хотят пленить. Но Вонг сел рядом и поднял один из подлокотников, подставил увеличительное стекло на железном манипуляторе. И, посмотрев на пальцы, покачал головой, выдав что-то — может, на китайском, а может, на старческом.

— Ваша кожа ужасна. Сразу видно, что вы не заботитесь о ней, когда работаете на партию. А ведь это ваш инструмент, — укорил меня переводчик.

«А, с-сука!» — усмехнулся я, ничего не сказав. Первый раз на моей памяти меня укорили за плохую кожу с формулировкой в стиле: «Сегодня серёжки наденешь? А завтра родину продашь?»

Вонг надел новые перчатки, маску на лицо, очки заменил на более плотные и принялся чем-то соскребать и зашлифовывать мою кожу. А потом было болезненное обезболивание — доктор Вонг сделал мне укол инсулиновым шприцом в основание каждого пальца. Но надо отдать должное — быстро. Лишь лёгкое жжение напоминало мне о том, что у меня вообще есть пальцы, когда анестезия пошла в ткани.

— Ждите минуту, — сказал переводчик.

Пока я ждал, доктор Вонг включил аппарат. На экране появилось дактилоскопическое изображение подушечек пальцев— линии завитков, разрывов и петель. Рядом же второе, другое изображение, явно референс, с которого будут «лепить» мои новые отпечатки.

— Это ваша новая идентификация, — пояснил переводчик. — Отпечатки гражданина Южной Кореи Кан Хун У, вашего ровесника. Его данные есть в базах, это реальный человек. И сейчас мы перенесём его дактилоскопический рисунок на ваши пальцы.

— Простите, а Кан Хун У — это имя и фамилия? — переспросил я.

— Хун У — имя, Кан — фамилия, — произнёс переводчик.

А доктор Вонг взял инструмент, похожий на напалечник, придвинул стул и надел его на мой большой палец, постоянно сверяясь с приборами.

Первое, что я ощутил, — это лёгкую вибрацию. Было не больно, но непривычно — словно под кожу онемевших пальцев заливали густую жидкость, которая распирала их изнутри.

— Это кератиновая паста, — объяснил переводчик, наблюдая за действиями доктора. — Со временем она заменится натуральным кератином, а рисунок останется. Когда прилетите во Францию, разница будет незаметна.

Доктор Вонг работал медленно и методично. Закончив с большим пальцем, он взялся за другой, потом за третий и так далее. И через час были готовы все десять пальцев. Доктор Вонг нанёс на них бесцветную мазь, похожую на вазелин, и замотал руки в мягкие бинты.

— Не снимать до аэропорта, — сказал переводчик. — Теперь лицо. Мы его тоже сначала зачистим, потом обколем, потом дело сделает принтер, но вас надо усыпить.

«Как собаку какую-то», — пошутил мой мозг, но вслух