Кровь не вода 4 - Василий Седой

Василий Седой

Кровь не вода 4

Пролог

«Вот же блин горелый, да когда же это кончится?» — сокрушался я про себя после прочтения письма от отца, которое дополнило слова его человека, присланного ко мне как бы в помощь. Вот тоже, хрен его знает, что за кадр.

Так-то вроде, по словам отца, очень полезный помощник, знающий непонаслышке все расклады в верхних эшелонах власти Московского царства, только вот чуечка подсказывает, что не все ладно с этим кадром.

Почему-то в разговоре с этим отцовским посланником не раз и не два я ловил себя на мысли, что слишком уж этот человек себе на уме, да и бегающие глазки наводили на мысль о всяком разном.

Понимаю, что глупо звучит, только вот с прошлой жизни почему-то я с осторожностью отношусь к людям с бегающими глазами, был в свое время неприятный прецедент с подобным товарищем, который в итоге оказался совсем даже не товарищем.

Но это ладно, присмотрюсь и подумаю ещё, нужен ли мне такой помощник, сейчас и без этого есть над чем голову поломать.

Если этот посланец своими словесными кружевами реально забил голову напрочь, то отец в письме разложил все по полочкам чётко, ясно и понятно. Воин он, не политик ни фига, поэтому и рубил строки, будто топором размахивая.

Если говорить коротко, то мне Иван Васильевич, царь московский, наконец-то позволил чуть глотнуть свежего воздуха. Не смирился с моей самостоятельностью, но признал в некоторой степени полезным, только с оговорками, конечно, куда же без них.

В общем, Москве нравится использовать меня в качестве щита от степи, но при этом их неслабо напрягает появление у меня запорожцев, а больше тот момент, что я могу оказаться не у дел, если этих запорожцев у меня будет подавляющее большинство.

На самом деле глаза мне не открыли, сам над этим думал, что уж тут скрывать, всё-таки казачий уклад подразумевает выборность власти, тут поневоле задумаешься. Напрягает другое. Как ни крути, а меня ненавязчиво так стараются загнать в определённые рамки по типу «ты туда не ходи, снег башка попадёт совсем мёртвый будешь, ты сюда ходи и все ровно будет».

Пофиг на самом деле, потому что это всё не новость совсем, и к чему-то такому я готов, но осадочек не сказать, что хороший.

Мои размышления перебил Святозар, который, усевшись рядом со мной на бревно, лежащее на берегу реки у самой кромки воды, спросил:

— Что, Семен, нос повесил?

Я передал ему отцовское письмо.

— Да есть от чего загрустить, чувствую себя псом на коротком поводке.

Святозар не торопясь прочитал письмо, чему-то хмыкнул и начал говорить:

— Удивляюсь я тебе, Семен, где-то ты слишком умный, а где-то как дите малое, — он снова хмыкнул и улыбнулся. — М-да. Пойми, Семен, чем сильнее ты станешь, тем больше вокруг тебя начнёт виться разных доброжелателей, желающих тебе добра из тех, кому захочется использовать тебя в своих интересах. Конечно, что-то рано на тебя обратили внимание, но и ничего удивительного в этом нет, поэтому и не переживай ты так сильно, все только начинается. Тебе нужно в таких случаях со всем соглашаться на словах и тихо делать свое дело. Это как торговля такая своеобразная, нужно крутиться среди купцов и искать свою выгоду, не продавая себя, а получая серебро за сам факт торговли. Говоря по-другому, тебе нужно доить этих доброжелателей, получая свою выгоду и стараясь при этом не влезть в их грызню.

Святозар замолчал, а я ответил:

— Да понимаю я все, просто неприятно осознавать свою зависимость от кого бы то ни было даже в мелочах.

— Ну, от этого никуда не деться, даже будь ты сильнее всех, все равно придётся торговаться. Жизнь, Семен, так устроена, что приходится везде искать свою выгоду, хочешь ты этого или нет.

Мы немного помолчали, размышляя каждый о своём, потом Святозар хлопнул меня по плечу и произнес:

— Ладно, не бери пока в голову, само собой наладится, тем более что тебе, стараясь привязать покрепче, многое позволили. Сам подумай, чего можно добиться, переманивая людей из Новгорода, там ведь можно не только боевых холопов покупать. Похоже, в Москве слабо пока представляют твои возможности, позволив тебе тащить к себе людей оттуда без ограничений, чую, удивишь ты еще москвичей.

— Только это и радует, — буркнул я на автомате, на что Святозар улыбнулся.

— Рядом с Новгородом и другие места есть, где можно поискать нужных людей, поэтому не теряйся. И ещё… — Святозар стал очень серьёзным. — От этого посланного тебе отцом помощника избавься как можно скорее. Не помощник он, а соглядатай, притом невеликого ума. И необязательно, что старается для твоего отца, поганый человечишка.

— Мне он тоже почему-то не понравился, — прокомментировал я, на что тот хмыкнул и ответил:

— Да тут и гадать нечего, ходит вынюхивает все, да и воспринял он тебя, судя по его разговорам, не хозяином, а дитем несмышленым, ничего не понимающим в жизни. Дурачок он, но тем и опасен. Ладно, это все твои дела, ты мне другое скажи: все успел сделать, что оговаривали, для встречи гостей?

— Да, все готово, я же уже говорил, — ответил я, посмотрев на Святозара с удивлением, на что он тут же произнес:

— Да я просто смотрю, что твои кузнецы в последнее время слишком уж суетиться начали, поэтому и решил переспросить.

— Все, что я обещал, уже готово, а суетятся они по другим вещам, ещё один незапланированный подарок готовят для незваных гостей.

— Хорошо, если так, пойду тогда я, дел ещё много, — произнес Святозар и, ещё раз хлопнув меня по плечу, добавил:

— А ты прекращай себя изводить, лишнее это.

Святозар ушёл, а я почему-то начал вспоминать о произошедших за последние месяцы событиях.

С прибытием запорожцев появилась у меня большая головная боль, да такая, что подобному пополнению я был уже не рад. Вот уж где вольница разудалая, не ограниченная никакими рамками, шок и трепет, по-другому не скажешь.

Эти люди сами по себе были, что называется, оторви и выбрось, живущие одним днем, не ценящие ни свою, ни чужую жизнь. Слабаков среди них не было по определению, просто потому что при таком образе жизни слабым здоровьем было не выжить. Что говорить, если они большую часть пути, пока добирались к нам, питались, по сути, одной вяленной рыбой, да и то не вволю —