Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев

Евгений Колдаев

Патриот. Смута. Том 16

Глава 1

Военный совет продолжился.

Вся эта их провокация, или волеизъявление — тут с какой стороны посмотреть, не заставили меня отступить от намеченных целей. Смоленск отбит, остался за Русью, за царством Московским, как звали его наши западные… Язык не поворачивался назвать их партнерами, но видимо нужно привыкать. Сапега же действительно партнер. Мы нашли точки соприкосновения интересов.

Ну а теперь нужно налаживать иные геополитические дела. Север, им займусь сам, а остальное, делегировать.

— Царь значит! — Проговорил громко. Про себя добавил титул исполняющий обязанности царя. — Раз так, то скажу что думаю. И волю свою скажу. — Поднялся, навис над собравшимися. — А воля моя проста. Желаю, чтобы царство русское, Русь, Россия жила в благости и царство божие на земле строила.

Все собравшиеся кивали. Пока не понимали они, что очень большие перемены грядут.

— А как? Есть у меня мысли. И вам, собратья мои! Выскажу их. — Обвел взглядом и начал. — Врагов у нас внешних много. С юга татары и турки, с севера шведы, с запада ляхи. Еще иезуиты со своим уставом к нам лезут. Но с ними вроде разобрались мы.

Весь собравшийся офицерский корпус слушал и внимал.

— С западом мы более менее разобрались. Великое Княжество Литовское на Польшу направили. Они какое-то время будут заняты враждой и нам их придется поддерживать.

— Это как? — Тренко не понял моей идеи. — Они же враги господарь.

Все же полководцем он был толковым, снабженцем, управленцем, но вот в политике не очень-то разбирался.

— Сапега один не справится. А нам надо. Очень надо, чтобы они грызлись, как мы в годы Смуты. Они на нашей земле воевали, а мы на их будем. — Осмотрел настороженные лица собравшихся. Идея далеко не всем была понятна и нравилась. — У нас есть наемники. Война заканчивается, чего с ними делать? Думаю. Нужен толковый командир, чтобы их возглавить. Только такой, что и в военном деле умен и в политике соображает.

Трубецкой кашлянул.

— Да, князь, думал я тебя слать. Но есть еще одна задача, еще более важная, чем ляхов друг с другом стравливать. Поэтому, пока не знаю, кого на такое важное дело ставить. А тебе… Ты же Северскую землю знаешь хорошо, князь. Оттуда людей при тебе много. — Он кивнул, смотрел задумчиво. — Вот думаю так. Тебя в Северскую землю слать, порядок там наводить. — Кашлянул. — Это даже хорошо, что письмо вы одно подпишите все, с мыслями к Земскому Собору, потому что промедление против нас играет, братья.

Перевел дыхание, продолжил.

— Осень скоро.

— Да господарь, год к концу идет. — Кивнул Трубецкой. — Но ты мне точно скажи, что делать — то?

— Делать? Да все как обычно. Осенью татарин на нас не полезет. Но, уверен. Джанибек Герай по весне пойдет на нас всей ордой. Сил он в этом году потерял мало, а полона не взял никакого. — Я припомнил всю нашу ситуацию, которая развернулась под Воронежем. По факту, татарские силы были сохранены и время ими потеряно не было. Он укрепится и ударит. Это к гадалке не ходи. — Я письмо в Москву уже писал. Сейчас Артемий Шеншин и верные нам люди отправятся в посольство в Крым, чтобы попытаться замириться. Но… — Мотнул я головой. — Не верю, что получится.

— Шеншин? Это тот хромой, господарь? Он же… — Подал голос Тренко.

— Он скользкий, хитрый и его не очень жалко. А жить он хочет, уж поверь мне, очень и очень. Сделает все, чтобы вернуться в приказ и былые возможности вернуть. Славно уж будет с Джанибеком договариваться. А не выйдет. — Я хмыкнул. — Так мы готовы к такому будем.

— К походу крымскому мне, стало быть, готовить северщину, государь, так?

— Да. Людей на зиму по поместьям распустить, оставить костяк. Осмотреть засечные черты. Что там у нас.

Трубецкой вздохнул.

— Все плохо там. Господарь. За зиму… За зиму мы никак не поспеем. Да и силы… Силы мало.

— Так я тебя не одного шлю. — Я криво улыбнулся. — Дальше. Иван Мартынович Заруцкий.

Казак встал, поклонился.

— Ты человек толковый, с казаками дело хорошо знающий. Говорили мы с тобой и договор наш крепок. Выдам я за тебя Марину Мнишек!

На его лице заиграла довольная улыбка, а люди переглядываться стали, смотреть с удивлением на атамана.

— Собратья. Чтобы с этой якобы женой якобы Деметриуса закрыть вопрос, браком сочтутся они в Москве. Марина откажется от всех претензий на Русский престол. Она уже готовится к свадьбе и грехи замаливает под чутким наставничеством патриарха Гермогена.

Видно было по лицам собравшихся, что они не думали о таком. Удивлены сильно.

— Вернешься, Иван Мартынович, людей своих возьмешь и всех этих… Запорожцев к нам перешедших, и по осени на Сечь. Там людей подготовишь. С тобой тысяча шведов пойдет, инструкторами и боевой силой. Они наемники толковые, но на север им идти никак нельзя. Пока до Москвы и обратно, они и твоих людей и людей гетмана Кошки подучат.

— Какая задача, государь мой?

— Задача, Иван Мартынович, не простая. Подготовить Сечь к войне и с ляхами и с татарвой. Кто знает, что на Сечи будет. Уверен, магнаты польские денег на Сечь занесут и направят казачков против Сапеги. А нам надо, чтобы Сапега воевал долго, как можно дольше. И ослабил всю Речь Посполитую до крайности, чтобы весь народ оттуда к нам, на Русь потек. У нас земли много, а рук рабочих мало. Притекут, поселим. Лет за пятьдесят обрусеют. — Я улыбнулся.

— А татары что? — Лицо Заруцкого было полно энтузиазма. — Может, господарь, мы по ним сами ударим. Ляхам до нас дела не будет. Придут со своими деньгами люди от них, а мы уже на Крым идем.

— Толково. Но тут уверен, тебе в ситуации изнутри разобраться надо будет. Как придешь туда, так и решишь.

— Все сделаю. — Он поклонился.

— Андрей Васильевич Голицын! — Продолжал я. — Ты человек толковый, людей под Можайском для ратного дела собирал, тренировал.

Князь поднялся, кивнул.

— Пойдешь с ними на засечную черту. К Воронежу, Дону, Липецку, Курску и прочим городам. К Полю.

— Господарь… — Он пожал плечами. — Слово твое закон, но я тех земель не знаю. И…

— Не один пойдешь. Люди польных городов, костяк нашего войска, самые бывалые, доверенные и проверенные. Понимаю, все по домам хотят вернуться. Но их я отдать и отправить не могу пока. Всех. Тренко Чернов, воевода мой верный,