Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

Время неблагих. Книга вторая

Книга вторая

…С тучки на тучку, шире шаг,

Очень легко и весело,

Самое главное не потерять

Сказку и равновесие.

С тучки на тучку, облака,

Весь горизонт заполнили,

А впереди там правит бал,

Гром с молодою Молнией…

Семён Кац

Глава 1

— Это мертвецы, да нет вопросов, — хмуро сказал Лэрик.

— Может, всё же показалось? — робко спросила Глейза.

Я покачал головой. Я их просто до сих пор видел, так чётко, как никогда не запоминаются сны: этот железный строй, уходящий в темноту — и понимал, что стальные забрала шлемов скрывают черепа.

Ухмыляющиеся черепа. Без глаз.

— Так не бывает, — сказал Рошер. — И что это за форма у офицера на мотопеде? Знаков отличия у тебя не разобрать совсем…

— Я не знаю, что за форма, — сказал я. — Я таких не видел. У него такие перечёркнутые чёрным крестом белые ромбы в петлицах…

— Стоп, — Рошер забрал у Глейзы блокнот. — А форма серая?

— Кажется, — сказал я. — Ночь же, всё серым кажется.

— Это не армеец, — сказал Рошер. — Это ИсПрав, служба исполнения правосудия. Белые ромбы с чёрным крестом и кокарда с крыльями и карающим мечом.

— Сильно, — вздохнул Лэрик. — У меня последние признаки понимания пропали.

— У меня тоже, — сказал я.

— Так-то вам повезло, — сказал Рошер. — У вас были. У меня даже и не было.

— То, что у меня было, так звучит, — сказал Лэрик. — Вот эти, — и ткнул пальцем в железный строй, — трупы поднятые. Наподобие прибережского фарфора. Вот смотрите: эти железки — оболочка, внутри скелет.

Глейза передёрнулась.

— Гробы для мертвяков, — сказал я. — Чтобы сделать такой корпус, наверное, может понадобиться токарь, да?

— Ну токари обрабатывают металл, да…

— А как же скелет всё это тащит на себе? — спросил Рошер.

— Не знаю, — вздохнул я. — Я до этого не дочитал. Но прибережцы давно такое делают. У них же, говорят, в армии половина мертвецов. Говорят, кого в бою убили, того местные ведьмаки поднимают — и агась!

— Да, — сказал Лэрик авторитетно. — Только у них не черепа, у них фарфоровые маски. Поэтому называется «королевский фарфор». А утопленники служат на флоте, особенно на подводных кораблях. Дядька Гетвуд, кстати, рассказывал, что они как-то раз подняли на борт их потерпевших крушение.

— Утопленники⁈ — поразился я.

— Ага, — кивнул Лэрик. — Баркас заозерских рыбаков в шторм налетел на скалу, они почти все погибли, только пара бедолаг как-то уцепилась за мачту или за что… в общем, они там болтались в море — и вдруг всплывает из глубины…

— Жуть, — прошептала Глейза.

— Они сразу не поняли, — сказал Лэрик. — Подумали, свои. У заозерцев же тоже подводный флот есть. Ну вот, натурально обрадовались, руками замахали… те с палубы им круги с канатом сбросили и подняли. И оказалось, что там все мёртвые.

— Экипаж? — спросил Рошер.

— Ой, сюпруг… а кто ещё-то? Только у утопленников не фарфоровые были маски, а каучуковые. Как у очень дорогих кукол, издали прям похожи на лица… волосы там, глаза… Рыбаки чуть обратно в море не сиганули.

— Честно говоря, удивительно, что не сиганули, — сказала Глейза. — Кошмар какой.

Лэрик пожал плечами.

— Жить-то хочется.

— А они же говорить умеют, да? — спросил я. — Мертвяки? Или утопленники не могут?

— Ну, дядька говорил, что рыбаки с ними прям разговаривали… Утопленники им шлюпку дали, чтоб добраться до берега, оставили компас и пресную воду, пару бочонков. Благо там до берега, дядька говорил, несколько часов в тихую погоду… тем более шторм унялся.

— Добрые такие утопленники, ага… — Глейза сморщила нос.

— Слушай, я вообще без понятия, дядька мне так рассказал, как сам слышал, я за ним повторяю просто! Воду дали, а жратву — нет. Им вода зачем-то нужна, а жратва не нужна, они ж мёртвые, так и не возят…

— А по-моему, всё это гон, — сказал Рошер. — Просто байка.

— А прибережская шлюпка у них откуда? И компас?

— Да в море поймали! — Рошер прямо не понимал, как можно не допереть до очевидного. — Мало ли! Это ж не крейсер, обычная шлюпка! Нашли шлюпку — и спаслись.

— А врать про утопленников зачем? — спросил я.

— Может, и не врали, — задумчиво сказала Глейза. — Может, померещилось просто. Они же от смерти еле спаслись, шторм, холодно… может, они бредили или лихорадка у них была. Ребята, ну сами подумайте: утопленники им компас дали…

— Не думаю, — сказал я. — Как-то очень подробно и детали такие странные… Я вот читал прибережскую газету, так там говорится, что это у них новейшие маски, из каучука. У мертвецов. И они разговаривают, реально. Там было интервью с одним.

— Они разговаривают, — сказал Лэрик. — Королева-то, Кукла… она ещё как разговаривает, а она ж тоже мёртвая. Но газеты — дело такое… много там правды пишут? Перелесские газеты почитать, так у нас демоны просто по пивнухам сидят ежедневно…

— Так с перелесцев-то какой спрос! — хмыкнул Рошер. — С ними давно всё ясно. Мы же не про них, мы про Прибережье.

— А что не так с Прибережьем? Если у них ещё с той войны мертвяков поднимают, особенно утопленников?

— Ага, и у них там такие добрые утопленники, — кивнула Глейза. — Помогают утопающим, вдобавок чужим, для утопленников совершенно обычное поведение, что им ещё и делать-то…

Лэрик сделал неопределённый жест:

— Да именно! Они ж сами утопли, знают, каково это… может, пожалели живых, кто их знает, мёртвых…

— А почему мёртвые обязательно злые? — спросил я. — Лео же тоже мёртвый… ну, в смысле, неумерший, но всё равно, он как человек умер же…

— Лео немножко не утопленник из Прибережья, — возразил Лэрик.

Вообще логично.

А весь этот разговор про утопленников на подводном корабле, кажется, должен был нас ещё больше накрутить, но немного даже успокоил. В том смысле, что — вот да, бывает. Утопленники — это, может, даже страшнее…

Но когда я об этом подумал, мне снова представился тот строй в жёлтом луче фонаря — и меня опять заколотило. Не знаю, как утопленники, но от тех мне было очень страшно. И я даже разобрать не мог, чего именно боялся.

Но картина меня перепугала до паники.

А Рошер вдруг сказал:

— А знаете, что это за мертвяки? Это каторжники.

И мы заткнулись тут же. Просто дар речи пропал.

Первым очнулся Лэрик.

— Почему? — еле выговорил он.

— А кто же? — Рошер даже чуть усмехнулся. — Думаете, дедули-бабули