Интерференция - Сью Бёрк

Сью Берк

Интерференция

Sue Burke

INTERFERENCE

Copyright © 2019 by Sue Burke

© Т. Черезова, перевод на русский язык, 2026

.

Дизайн Е. Куликовой

* * *

Джерри – за его любовь и терпение

1

Карола – Земной год 2303-й

Несмотря на все опасности этого леса с его осыпающимися руинами, красота опять меня притянула… в последний раз. Старые стены превратились в скалы и ущелья, густо покрытые растительностью. Птицы пели друг другу. Ветер пах дикими цветами, пробивающимися сквозь весеннюю почву. И здесь тем вечером я планировала навредить Шани.

Я дожидалась ее, сидя на мшистой кирпичной стене перед тем, что когда-то было величественным зданием. Камни входной колоннады лежали у меня за спиной среди нарциссов и побегов, а на бывшей улице цветы росли между черными обломками асфальта, перемежающимися дырами в тех местах, где провалились туннели. На моей визуальной накладке они были подкрашены красным в знак опасности.

Моргнув, я отключила накладку. Шани все еще не появилась: она должна была прийти с остальными членами рабочей группы, пройдя от старой главной дороги по тропе, огибавшей опасные места. Неестественный ландшафт мерцал в вечернем свете. Шорох мягкой молодой листвы заглушал звуки университета и его нескончаемых раскопок и реставраций. В километре? В другой эпохе.

Она напевала на ходу с непринужденным вибрато на высоких нотах – с вокальной улыбкой. У нее были все основания чувствовать себя счастливой. Я оценила слова, обозначила свое местоположение и скрыла свои планы: мои публичные мысли и личные мысли отстояли друг от друга, словно континенты, различались, словно настоящее и воспоминания о прошлом.

У меня была единственная истинная мысль: я всегда буду тебя помнить.

Ее мысли были отражением моих: она показалась на тропе и растянула в улыбке широкий рот, созданный для радости. Она пела: «Говорим на прощанье мы с Каролой: до свиданья!..»

Она балансировала между смехом и слезами. Я встала, когда они подошли: кто-то чтобы попрощаться, кто-то – обсудить планы. Я тоже буду улыбаться и плакать с ней: мы раскинули руки и обнялись, две молодые женщины. Если бы я могла смотреть ее глазами, то что я увидела бы во мне? Но смотреть было не время.

Она не увидит это место таким, какое оно на самом деле. Я об этом позабочусь. Как и все остальные с их радостями и огорчениями, я обняла ее и заплакала. Опять.

* * *

Чуть раньше, утром, больше ста душ собрались в своих лучших официальных нарядах в зале, где высокий свод был расписан ангелочками и аллегориями. Нас окружали стены из дерева и мрамора, покрытые чудесной резьбой. Сокровища правительственного комплекса Старого Вашингтона Ди Си были восстановлены и предназначены для научных собраний высшего класса – таких, как наше. Вскоре мы будем исследовать живое прошлое. Мы посетим Колонию Мира, если та еще сохранилась в половине светового века от нас. Планета Мир вращалась вокруг звезды, которую едва удавалось различить невооруженным глазом сразу после захода солнца на западе нашего весеннего небосклона.

Вернее, только тридцать из нас отправятся туда – но кто именно?

– Оказаться в рабочей группе – это уже высокая честь, – заявил наш председатель тоном, подобным топору, словно нечто, высказанное с достаточной силой, может клином вскрыть истину. Он стоял на подиуме рядом с официальным роботом-свидетелем – гладкой черной записывающей спиралью со складчатой белой антенной, имитирующей воротник древнего судьи-человека.

На место лингвиста претендовало трое из нас. Мы с Шани знали, что третий кандидат откажется: дети уговорили его остаться на Земле и помогать растить внуков. Оставались мы, сидящие рядом. Я крутила кольцо на пальце и ждала. Косые лучи солнца лились в величественные окна.

– Те, кто полетит, должны будут пожертвовать многим ради приобретения знаний, – продолжал рубить председатель. – Но для подготовки к их отлету нужны будут усилия всей рабочей группы.

Мы с Шани подтвердили свои убеждения накануне вечером. Мы обе равно заслужили право лететь и были одинаково решительно настроены.

– Сейчас, – сказал он, – когда мы столько потеряли за прошедшие века, мы знаем ценность жизни и надежд и готовы рисковать собой, дабы снова объединить все ветви человечества. И сейчас я обнародую имена выбранных.

Он махнул рукой роботу. Имена пришли нам в головы. Мы читали молча. Шани отправится с экспедицией, я стану дублером. Мы вскочили и обнялись со слезами радости и разочарования. Мы обе знали, что отреагируем именно так, и якобы взаимно примирились в своем соперничестве. Однако от этого полета зависела моя жизнь. Она об этом не знала – потому что никто не знал.

* * *

Вечером накануне объявления мы отмечали День Н. В. А. – память о Великой Потере. Когда-то я, как и все дети, обожала этот праздник, заигрывая с поддельным страхом, а сейчас это стало невыразимой насмешкой. Но разве я могла не принять в нем участия так, чтобы не дать понять, что я – мишень?

У себя в комнате я облеклась в белую накидку – традиционный костюм призрака, который неизменно вынимала первого апреля. Она закрывала мое лицо, не оставляя даже прорези для глаз, символизируя то, что в смерти мы все одинаковы, безлики. Я установила визуальную накладку повыше, чтобы видеть лучше, чем могла бы своими глазами.

Рабочая группа Мира организовала свой праздник – скромное повторение первого всемирного праздника Земли, который проходил повсюду первого апреля при местном заходе солнца. Мы организовали наше празднование на перекрестке у края восстановленного городского района: по одну сторону были наши спальные корпуса, а по другую – рухнувшие здания. Стальные остовы-руины поднимались выше диких деревьев, выросших среди них, а стекло, в которое они когда-то облекались, теперь сверкало среди зеленого подроста.

На нашей стороне перекрестка приземистые вишневые деревья с бледно-розовыми цветами украшали промежутки между новыми строениями, сияющими самодостаточным светом. Закат подкрасил наши белые костюмы тем же оттенком, что у цветущих деревьев.

Если бы призраки существовали, они были бы здесь, в этом городе, на этой оживленной улице – одной из бесчисленных улиц, опустошенных сто пятьдесят лет назад страшным мором. Однако мертвые остаются мертвыми – не считая творца Великой Потери, Н. В. А., которой предназначили вечное наказание. Людям – некоторым людям – нравится наблюдать, как она страдает.

Груда сушняка, набранного в лесистых развалинах, высилась в центре перекрестка. Мне хотелось провести