Пустотник - Данил Коган

Данил Коган

Пустотник

Глава 1

Поединок

У книги Пустотник есть аудиоверсия https://author.today/audiobook/610042

Некто Муромец Илья тридцать лет с печи не слазил,

«Жизнь, сказал он, толчея», — и лежал в глухом отказе

По кредитам не платил, там процентов набежало

А коллектор приходил, Илья ему разбил хлебало…

Тимур Шаов

АРЕНА

Владелец арены стоял у выхода из раздевалки, перекрывая мне дорогу плечом. Лицо спокойное, глаза пустые, как у человека, который уже решил за тебя всё, что нужно. Впрочем, Женя всегда так смотрит на людей. Либо как на ресурс, либо как на говно.

И что ему надо-то? Раньше я такой чести не удостаивался.

— Ляжешь в первом раунде, — сказал он равнодушно.

Я посмотрел на него внимательнее и не сразу ответил, прикидывая, зачем он это говорит прямо перед самым боем за титул чемпиона этой сраной арены.

— С хрена ли? Договор был другим, — ответил я без агрессии. — Я так не делаю. Ты это знаешь.

Он чуть прищурился, в глазах мелькнуло презрение.

— Я здесь правила устанавливаю, — ответил он гнусавым голосом. — Все ложатся. И ты ляжешь. За деньги не бойся, получишь сполна, как за победу, и лям сверху.

Какая щедрость, ипатий коловрат! Он знает мою ситуацию. Знает, на что давить. Раздражение вспыхнуло, как подожженный порох, и я даже не попытался его погасить.

— С дороги уйди, — сказал я тихо и жёстко. — А то сам сейчас ляжешь.

Он зло оскалился.

— Токсичный ты и неразумный человек Илюша. Ты сегодня ляжешь по-любому. Костолом тебя уработает. И больше ты на этой арене не выступаешь. Мне не нужны бойцы, не понимающие слов и хорошего обращения.

Я прошёл мимо, чувствуя на себе его презрительный взгляд и понимая, что последствия у разговора будут. Не сегодня, но будут. Такие шакалы, как Женечка наш, любят бить исподтишка и отличаются редкостной злопамятностью

Но я уже собрал требуемую сумму и даже чуть больше. Качественная медицина стоит недёшево, но и арена была для меня прибыльной. Если побеждать. И ставки на себя делать. А я побеждал.

Так что Женёк может идти лесом, ленинским курсом. У сестры свой бизнес, на текущие расходы нам хватит. А там… Есть варианты.

В коридоре пахло потом, ржавчиной, алкоголем и сигаретным дымом, казалось въевшимся в стены. Свет бил в глаза после полутьмы, и я разминал плечи, успокаивая нервы после паскудного разговора.

Я супертяж. Сто девяносто пять роста и больше ста тридцати веса. Мои противники обычно такие же громилы. Меня зовут Илья, так что прозвище Муромец, можно сказать, само прилипло. Я, конечно, не былинный богатырь, но его образ мне нравится. И прозвище тоже.

Возле решётки стоял Анатолич, мой «тренер-агент». Он суетливо дёрнулся, когда я легонько хлопнул его по плечу. Выглядел он каким-то потерянным. Я подколол его:

— А где твоё: «Порви его, ты лучший»? Куда делись мотивационные речи, Анатолич?

— Может согласишься, — сказал он тихо, не поднимая глаз.

— А может тебе табло на сторону свернуть? Мы обсуждали это с тобой. Я так не работаю.

Он вздохнул, потёр лицо и всё-таки посмотрел мне в глаза, но взгляд тут же вильнул в сторону.

— Ладно, я Евгению Максимычу так и сказал, что ты слишком упёртый. Знаю тебя.

Я пожал плечами. Всегда таким был. Анатолич протянул мне традиционную бутылочку воды и добавил почти шёпотом:

— А зря, Илья.

В глаза он мне больше не смотрел. Его фраза зацепила, слишком эмоционально он это сказал. Как будто уже меня похоронил. Но времени разбираться не было, потому что открыли выход за решётку.

Я глотнул воды, прополоскал рот и сплюнул в урну. Отправил туда же пустую бутылочку.

— Даже удачи мне не пожелаешь, па-артнёр?

— Не будет тебе сегодня удачи, Илья. Иди уже, — даже голос охрип у бедняги, так переживал.

Я покачал головой и зашёл в клетку.

Сосредоточился, привычно отсекая шум толпы, плотный и тяжёлый, как душное покрывало. Люди пришли смотреть, как ломают других людей, насладиться видом крови, получить кайф и адреналин, не рискуя собственной рожей. Да и бог им судья.

С другой стороны у решётки уже стоял мой противник.

Костолом.

Молодой, тяжёлый, ещё шире меня в плечах и немного больше по массе. Я, естественно, смотрел его предыдущие бои. Несмотря на лишний вес, парень двигался быстро и экономно, бил молниеносно, ногами тоже умел работать. Почти всех его противников уносили с арены со сломанными костями, но это часть репутации. Особого упоения жестокостью я за ним не замечал.

На этой площадке нет рефери. Ты либо стоишь на ногах после раунда, либо упал и тебя выносят.

Я и сам думал завязать с подпольными боями. Зажить нормальной жизнью, где толпа не орёт тебе в спину и не дышит жаждой убийства и гнилыми эмоциями. Сегодняшнего приза и ставки, которую я сделал через посредника, хватит на первое время. Так что пусть Женёк подавится своей ареной, гнида скользкая.

Нужная сумма уже лежала на счетах клиники, отца точно прооперируют, и на реабилитацию должно хватить.

А там разберёмся. Я выдохнул и собрался.

Сигнал.

Начали!

Костолом не торопился, просто пошёл по кругу, оценивая. Не удержался и показал мне традиционный жест, — ладонью поперёк горла.

Я усмехнулся. Щенок. Посмотрим.

Я вышел в центр и встретил его спокойно, на дистанции, проверяя его реакцию. Первый обмен прошёл ровно, как обычно. Оба мы примерно знали, чего ждать от противника. Обоим нужна была «пристрелка».

Он вошёл ближе и добавил серию.

Первый тяжёлый удар я принял на блок, второй пустил вскользь, а третий задел плечо и выбил из ритма.

Какого?

Ноги стали тяжелее, чем должны, дыхание сбилось раньше времени, реакция запаздывала. Зрение внезапно дало сбой.

Я резко разорвал контакт и чуть не споткнулся. Что за хренотня творится?

Вода. Я сжал зубы. Отравили.

Анатолич, мразь.

Костолом улыбался. Пацан знал, что меня траванут. А теперь и проверил мои реакции.

Вот твари!

Костолом повторил жест «перерезанное горло» и начал работать уже всерьёз, без прощупывания. Он бил сериями, но держал дистанцию, обстреливая меня дальними атаками, от которых я уже не успевал закрываться. Продуманный твареныш.

Я отступил, затем ещё, потом остановился, потому что дальше отступать было уже некуда.

Хрен вам в рыло, мрази.

Я рванул вперёд, ныряя под его джеб, не пытаясь больше использовать