Пустотник - Данил Коган

Врезался в Костолома корпусом, сбил ритм и начал хреначить коротко и жёстко, вкладывая в атаки всё, что осталось. Удары шли по рёбрам, по корпусу, и я почувствовал, как под руками что-то хрустит.

Он попытался уйти, но я не дал, перехватил, подтянул и пробил выше.

Он ударил в ответ тяжело, с плеча, и попал в голову. Мир качнулся, я ослеп. Однако я уже вцепился в Костолома.

Перехватил его руку, дёрнул на себя и вбил колено в корпус. Получил ещё один смазанный удар в ключицу.

Выбросил руку вверх. Пальцы сами нашли лицо, и я ударил в глаза или ноздри, мне было уже всё равно. Я тоже умею играть грязно, твари!

Он ответил ударом локтя в гортань, и я услышал хруст хряща.

Я ударил ещё раз вслепую, чувствуя, как под пальцами что-то поддаётся и слыша дикий вой раненого зверя.

Достал.

Хрен вам в грызло, твари

Шум вокруг стал глухим, как через воду, а тело стало лёгким.

Воздух.

Мне надо вдохнуть.

Темнота.

Короткие вспышки восприятия, я иногда приходил в сознание, но тьма одолевала. Под слипшимися от крови веками мельтешили цветные пятна.

Меня куда-то тащили. Или везли. Всё путалось. Боль и тошнота накатывали волнами, переломы и сотряс у меня точно есть. Я надеялся, что меня везут в больницу.

Я ловил обрывки голосов и чужих шагов. Запахи. Здесь совершенно не пахло ареной. Чисто. Белый свет. Холодно. Горячий металл, озон и что-то вроде хлорки.

Меня переложили на жёсткую поверхность, и спина отозвалась тупой болью. Руки зафиксировали довольно жёстко. А одна из них сломана! Какая-то стремная, тля, больница!

Жаль, я только хрипеть могу.

Глаза не открываются из-за присохшей к ресницам крови.

— О, как раз две тушки, — молодой голос. Радостный такой. — Живые ещё.

— Везите давайте к головастикам, говнари, — голос визгливый, начальственный. — Пока эти придурки не сдохли.

Меня сдвинули, и тело снова взорвалось болью, но уже как будто издалека

Совсем меня растрясло.

— Откуда тела? — появился новый голос. Хриплый, основательный с одышкой. — Хороший материал.

— Арена отдала, Игорь Всеволодович, — молодой энтузиаст. — Куда их? В морозилку или…

— Сразу в Бункер, Мишок. Давай, давай бегом, они живыми должны пройти.

Каталку затрясло и начало заносить на поворотах.

«Это Мишок здесь в ралли Париж-Даккар играет? Сказали же живым! Я сейчас от болевого шока крякну»!

Я снова попытался разлепить глаза и один всё же открылся. Вокруг мутные пятна. Запах озона усилился.

— Портал через десять, — сказал кто-то.

Я попытался вдохнуть глубже, но легкие захрипели. Сломанные хрящи мне так и не поправили, только вставили какую-то тлянскую трубку в горло.

— Камеры вместе с материалом закинь, крепление монитора проверь! — прикрикнул «Игорь Всеволодович». — Завтра посмотрим записи, если передатчик опять не накроется.

Он подошёл ближе, наклонился надо мной, и я на секунду увидел типичное лицо доброго доктора или кабинетного ученого. Интеллигентное такое, в очках. Седоватые усы щёточкой. Стрижка кружком. Глаза как у дедушки Ленина при разговоре с ходоками из деревни. «Доктор» приложил пальцы к моей шее.

— Этот крепкий. До перехода точно доживет. А может и на той стороне протянет сколько-то. Запускайте.

Тележку толкнули. Мир на секунду сжался. Потом исчез.

Последняя мысль была: «Хорошо, что деньги всегда сестре переводил. Они с батей справятся».

ЛАБИРИНТ

Я пришёл в себя резко, будто мое сознание выдернули из темноты и швырнули обратно в тело.

Сначала вернулось ощущение тяжести, потом возникла острая пульсирующая боль в висках, и только после этого я понял, что лежу на спине, на чём-то мягком.

Глаза открылись легко. Я немного поморгал, привыкая к свету.

Небо. Прямо надо мной было небо. А по сторонам раздавался лиственный шум. Да и пахло… как весной, когда вылезают первые клейкие почки и молодые листики. Острый запах свежей растительности. А небо… голубое, с редкими облаками, и свет ровный такой, но солнца не видно. Я в каком-то то ли тоннеле, то ли овраге.

А какого черта я здесь делаю? И где это «здесь»?

Память встрепенулась.

Ринг, шум, шаг вперёд и удар, который я пропустил.

Потом голос рядом, спокойный, как будто речь не обо мне: «Крепкий материал, до перехода доживёт…».

После этого пусто.

Я резко вдохнул. Взялся рукой за горло. Целое. Не болит. И дышу нормально. Я приподнялся, опершись на локти. Под руками оказалась трава, примятая, чуть влажная. Я провёл пальцами по стеблям, сжал их, почувствовал, как они гнутся и ломаются. Ладони испачкались в зелёном соке.

Я сел и посмотрел на руки. Перелома нет. Костяшки сбиты, старые шрамы на месте, руки знакомые. Мои руки. Пальцы слушаются. Я сжал кулак, разжал, проверяя мышцы и сухожилия. Сойдет. Кажется, я сильно похудел.

На мне какая-то полотняная рубаха. Она явно была мне мала, оборванная, замызганная и вся в крови. Я опустил взгляд ниже. Мешковатые штаны, из которых торчат босые ноги. Чернющие и в мозолях, как будто я неделю по пахоте за плугом ходил. Это сколько времени прошло с момента моей отключки?

Я провёл ладонью по боку и груди и понял, что цел. На мне были довольно свежие ссадины и царапины, но серьёзные раны отсутствовали.

Мысль про глюки пришла и сразу начала рассыпаться. Слишком всё было… реальное. Головная боль настоящая, запах настоящий, трава под руками такая… травянистая. Я провёл ногтём по коже, почувствовал резкое давление, посмотрел на побелевшую полоску кожи, медленно меняющую цвет, и выдохнул.

Сел на корточки и огляделся.

Я находился посередине прохода, узкого, уходящего в обе стороны и заканчивающегося чем-то вроде перекрёстков. Стены по бокам — какая-то живая изгородь. Кусты, плотные, с ровными мелкими зелёными листиками. Я задержал взгляд на коричневых ветвях, усеянных колючками, и через секунду заметил движение внутри, как будто под поверхностью медленно смещается некое существо, или дует легкий ветерок. Но ветра не было.

Я замер. Нормально, приехали.

Показалось?

Наконец я перевёл взгляд на тело, лежащее практически у моих ног.

Первая мысль была, — бутафория? Осторожно осмотрел. Не похоже. Похоже на самый натуральный мертвый труп. Когда взглянул на лицо, меня слегка заклинило.

Кожа тёмная, почти чёрная, но черты лица острые, вытянутые. Уши необычной формы. Выглядел мертвец как негр, загримированный под эльфа.

Я выпрямился, сделал шаг вперёд и присел возле тела.

Голова вывернута под странным углом. Притронулся к шее. Ещё тёплый, но пульса нет. Свежий покойник. Ну, с таким переподвывертом головы обычно