Молчаливые секреты - Александра Флинт

Александра Флинт

Молчаливые секреты

Из всех миров, созданных людьми, книги – самый могущественный

Генрих Гейне

Посвящается М.

Не могу дождаться, когда прочитаю твою историю.

© Сибуль Е., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Плейлист

Dernière danse – Indila

Chasing Cars – Snow Patrol

Nothing Is As It Seems – Hidden Citizens, Ruelle

Je te pardonne (fest. Sia) – GIMS, Sia

Pompei MMXXIII – Bastille, Hans Zimmer

In My Blood – Tommee Profitt, Fleurie

Hungry Hearts – Declan J Donovan

Luminary – Joel Sunny

RUNNING – NF

Way Beyond – Bastille

Up In Flames – Ruelle

Got It In You – BANNERS

Supermassive Black Hole – Muse

Rolling in the Deep – Adele

Fighter – The Score

Hit Sale – Therapie TAXI, Roméo Elvis

Hurts Like Hell – Tommee Profitt, Fleurie

Пролог

Пиренеи, 19 лет назад

Пушистые хлопья снега густым слоем падают с низко нависших туч. Они словно непроницаемая паутина покрывают практически все небо, поэтому сложно понять, что на дворе темная ночь. Не видно ни одной звезды, даже некогда такой светлой полной луны, а мир словно бы затаил дыхание, в то время как снежная буря бушует над отвесными склонами Пиренеев. Все это напоминает мне молчаливое предупреждение природы о том, что нельзя ехать дальше. Нельзя следовать по пути, который непременно приведет к точке невозврата. Осталось лишь это мгновение, это решение, которое меняет все и ничего после себя не оставит.

Я смотрю на свои замерзшие руки. Они слегка дрожат, как и наша слишком маленькая машинка, на которую постоянно обрушиваются, сотрясая ее, мощные порывы ветра. То, что мы вообще здесь находимся, – чистое безумие. Безрассудство в самой опасной форме. Нашему «Рено-Клио» уже почти пятнадцать лет, и он вряд ли предназначен для обычных поездок на дальние дистанции, не говоря уже об узких горных дорогах, по которым мы немилосердно гоним его. Но у нас есть только он, и это наш единственный шанс.

Я нервно заламываю руки и вглядываюсь во тьму. Желтоватый свет видавших виды фар с трудом про-нзает снег и мрак, и я не в первый раз задаюсь вопросом, не было ли все это огромной ошибкой. Правильное ли решение я приняла. Для нашего ребенка. Для нас. Для них.

– Жанна.

Моего имени, произнесенного им с такой теплотой и нежностью, хватает, чтобы вырвать меня из сумбурных мыслей.

Взгляд карих глаз Андре не отрывается от извилистой дороги, и тем не менее я знаю, что он смотрит на меня. Рядом с ним я всегда чувствую, что меня видят. Все мои мысли, мои страхи. Это его необычная способность, подобной ей нет в этом мире. Мой муж видит больше, чем я, возможно, когда-либо смогу осознать. Именно поэтому он не стал задавать вопросы, когда я разбудила его и заставила уехать. Когда я лихорадочно упаковала вещи в две большие сумки и забрала наших детей из кроваток. Андре не задал ни единого вопроса, не потребовал объяснений, лишь заглянул мне в глаза и кивнул. Потому что он видел. Видел страх в моих глазах, срочную необходимость покинуть Париж. Ответы, которые я не могла ему дать.

Боже мой, еще никогда в своей жизни я так не боялась.

Я вспоминаю письмо с шестеренкой и вздрагиваю.

Вспоминаю то слово, и по моей коже бегут мурашки.

Я думаю о том, что это значит для моей маленькой девочки, и чувствую, как внутри меня все холодеет.

Страх.

Смертельный ужас.

Словно сам по себе мой взгляд падает на старую кожаную сумку, в которой скрыты запретные слова и маленькая золотая шестеренка. Постоянное напоминание о том, что я сделала. Напоминание об огромной ошибке, которую я когда-то совершила. Я бы все отдала, чтобы этой ночи не было, и в то же время мне бы не хотелось ничего менять. Потому что это бы означало, что я отказываюсь от моей доченьки, а я бы так никогда не поступила. Только через мой труп. Мне бы просто хотелось, чтобы обстоятельства были другими. Хотелось бы видеть другой мир, в котором не существует этих правил, несущих ей смерть.

– Жанна, – снова произносит Андре, и я сглатываю.

– Мне жаль.

Он качает головой и крепче сжимает руль, приближаясь к следующему повороту.

– Нам нужно развернуться. Опасно в такую снежную бурю продолжать подъем в горы.

Я оглядываюсь, смотрю на нашего двухлетнего сына Клемента и его маленькую сестру Женевьеву, которой едва исполнилось полгода. Оба спят на детских сиденьях и не чувствуют, как вокруг них трясется земля и насколько опасен наш побег из этого проклятого города.

«Мы не можем вернуться. Нет, учитывая то, что ждет нас там. Они знают о ней и убьют ее. Они всех нас убьют. Или сделают что-то еще хуже».

– Мы не можем вернуться, – в следующее мгновение я высказываю свои мысли. Голос охрип от непролитых слез, уже много часов душивших меня.

Андре притормаживает, и мое сердце начинает колотиться. Потом он останавливается посреди дороги, оставив работающий мотор, переключает машину на нейтральный режим и тихо чертыхается. Наверное, я еще никогда не слышала, чтобы он ругался. Ему это не идет, но соответствует всей этой ситуации. Всей этой проклятой ситуации, в которую я нас втянула.

– Я люблю тебя, Жанна, ты же знаешь. Люблю тебя так, что и словами не описать, и именно поэтому я не поеду дальше. Эта дорога нас убьет.

Глаза начинает щипать.

– Я понимаю, что многого не знаю о тебе и твоем прошлом. У тебя бессчетное количество тайн от меня, и я никогда не просил объяснений, но прямо сейчас я молю тебя, Жанна, поговори со мной. Скажи мне хоть что-нибудь. И если не ради нас, то ради наших детей.

Я внутренне содрогаюсь. Пронизывающий страх сжимает когтями мои внутренности.

– Я не могу. Не могу тебе рассказать. Ты… ты просто должен мне верить. – Мой язык снова сворачивается тугим узлом, как только разговор заходит об этом. Об этой части моей жизни, которую я больше года назад оставила позади и которая теперь, спустя столько времени, снова охотится за мной. О том, что