Молчаливые секреты - Александра Флинт

узелка. Золотая цепочка с маленькой шестеренкой. Такая крошечная, практически несущественная деталь, которая в данный момент значит все. Все, от чего я пыталась защитить Женевьеву. Все, что нас сюда привело. Все, в чем я ошиблась.

Я смотрю в глаза пантере и слегка качаю головой. Нет, пожалуйста, пожалуйста… не возвращай ее… Не допусти, чтобы невинное дитя оказалось втянуто в эту битву. Я знаю, что она не слышит меня, я не такая, как она, я не такая, как он, но я на это надеюсь. Надеюсь каждой искоркой жизни, еще оставшейся во мне. Пожалуйста, умоляю тебя. Защити ее от этого мира. Ты же знаешь, что она не сможет найти себе место в нем.

Пантера смотрит на меня еще одно мгновение. Оно растягивается, и я снова и снова посылаю мысли в ее сторону, потому что для громких слов сил уже не хватает.

Пантера ведет себя спокойно, не двигается, практически как Явление, которое существовало лишь в моих фантазиях. И в этот раз мне на самом деле хочется стать частью ее мира и понять, что творится в ее мыслях. Но это не так. И никогда так не было. И когда пантера отводит взгляд своих янтарных глаз, я понимаю, что теперь должна заплатить за это. Я слежу за ее взглядом и вижу дым, поднимающийся из разбитого капота двигателя. Вижу огонь, который уже лижет металл и от которого пузырится старый лак.

Слишком поздно. Слишком поздно для слишком многого.

Я чувствую, что по щекам текут бесполезные слезы, что мир перед глазами начинает расплываться. В дыму, и пламени, и тишине. Я наблюдаю, как пантера разворачивается, ее стройный белоснежный силуэт поглощают тени, пока мои уставшие глаза не теряют ее и мою дочь из виду.

Пока не остаюсь одна.

Все будет хорошо, Жанна, пока мы вместе.

Я улыбаюсь, плачу и хватаю Андре за холодную, испачканную кровью руку. В голове всплывают его слова. Единственные слова, которые мне действительно когда-либо нравились.

Все будет хорошо.

Пламя становится более алчным, а мое сердцебиение замедляется. Я думаю о Женевьеве, Клементе и Андре. Я думаю о них всех, но мыслей становится меньше и меньше. Пока все наконец не заканчивается и одновременно не начинается заново.

Все будет хорошо.

Все будет хорошо.

Первая часть

Тайны, которые нас зовут

Глава 1

7-й округ, Париж

Реми

– Все будет хорошо. – Я успокаивающе подняла руки, подсаживаясь ближе к моей лучшей подруге, которая готова была, судя по всему, либо разразиться слезами, либо взорваться. В случае с Нинетт уверенным быть нельзя. – Все будет хорошо, Нинни. Вот увидишь.

Она с сомнением вскинула тонкие брови и так энергично покачала головой, что ее темные, длиной до плеч волосы, сверкающие на концах бирюзой, разлетелись во все стороны.

– Как мне это уладить? Профессор уже ненавидит меня, а я даже не начинала ничего делать.

– Тогда все еще возможно, – возразила я, хотя и знала, что эта битва давно проиграна. Моя подруга лишь фыркнула, и я не сдержала широкой улыбки. Когда Нинетт входит в раж, ее нелегко отвлечь – это одна из причин, почему она мне так нравится. Нинни ничего не делает наполовину. Никогда. Вздохнув, я вытянула ноги на покрывале для пикника в горошек, на котором мы уютно расположились на широком зеленом пространстве перед Эйфелевой башней, и поменяла тактику:

– Тебе не нужно все делать в одиночку. Я же помогу тебе, или ты уже забыла об этом?

Глубокая морщина на ее лбу немного разгладилась.

– И поэтому я готова тебя расцеловать, но я не могу все время одалживать твоего внутреннего гения. Это мошенничество.

– Нет, это умно.

– Реми.

Я пожала плечами и завязала длинные светло-каштановые волны волос в неряшливый узел.

– Ты тоже достаточно часто спасала мой зад. Так что в этом ничего такого нет.

– Только в этот раз речь идет не о каком-то проекте для домашнего задания, а о сертификате практической проверки знаний[1]. На месте. Я не имею права уносить ни одно из своих изделий домой и могу работать над ними только в лаборатории.

Надо признать, настроение Нинетт сильно ограничивало мою роль тайной помощницы.

– Ладно, давай сначала. О чем именно речь?

Нинетт тихо выругалась и упала назад на покрывало, скрестив руки на груди и подняв взгляд наверх.

– Какая-то умная интегральная схема. Должна контролировать миниатюрную теплицу и автоматически регулировать температуру и воду… что я об этом знаю?

Я усмехнулась, легла рядом с ней и уставилась в безоблачное голубое небо Парижа. Следы от пролетевших самолетов оставляли беспорядочный узор на кажущемся бесконечным полотне.

– Я сделала что-то похожее в своей мастерской.

– Почему меня это не удивляет?

Лежа, я пихнула ее локтем.

– Все началось с ерунды Эсси. Она хотела сделать магазин цветов эффективнее и обеспечить его поливом, но в конечном счете это оказалось слишком круто для нее.

Моя старшая сестра просто неисправима в том, что касается ее цветочного магазина «Букет роз» и страсти ко всему зеленому. Возможно, именно поэтому у нее так хорошо шли дела в магазине. На ее композиции из цветов спрос был высок во всем Париже, и Эсси едва удавалось справляться с заказами. И это без умной системы полива.

– Можем на выходных все тщательно изучить и разобрать, чтобы ты запомнила отдельные компоненты, – предложила я.

От взгляда Нинни моя кожа зачесалась.

– Зачем ты это делаешь, Реми?

– Делаю что?

– Ты сама знаешь, – в этот раз она толкнула меня. – Сама себя саботируешь.

– Ты же не собираешься начинать сейчас эту дискуссию, да?

– И ты так нервничаешь именно потому, что знаешь: я права.

Merde[2]. Нинни и ее чертов острый язык, который всегда, без исключений, попадает в самую точку.

– Я думала, мы говорим о твоем проекте.

– А это непременно касается и тебя, ma cocotte[3]. Тебе нужно посещать эти курсы вместе со мной. Тебе нужно всех поразить своим необыкновенным талантом.

Я повернулась к моей лучшей, с детского сада, подруге и долгое время смотрела на нее. Нинетт, как и я, родилась и выросла в Париже. Ее отец был знаменитым французским модельером, которому не нравилась любовь Нинни ко всему, в чем есть платина. Однако Морис Бофор был самым крутым из известных мне отцов – за исключением моего папы. Нинетт с детства жила с Морисом, с тех пор, как ее мать Акане, вскоре после второго дня рождения дочери, вернулась в Японию для работы стюардессой.