Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

Рафаэль Бази

Новая жизнь Артура Савельича

Глава 1. Последний баланс и первая сосиска

«I've been a wild rover for mI'veany a year,And I've spent all my money on whiskey and beer…»(Из репертуара нэшвиллских пабов, 1976 г.)

До своего внезапного перемещения в пространстве и времени Артур Савельич прожил жизнь долгую, размеренную и, как он сам любил выражаться, «абсолютно сбалансированную». Он занимал солидную должность ведущего инженера-технолога на крупном пищевом комбинате, а в свободное от плана время самодержавно председательствовал в дачном кооперативе «Рассвет». Человеком он был сугубо гражданским, техническим до последней извилины. Он не умел стрелять по-македонски, не знал приёмов спецназа и отродясь не сиживал в засадах. Его оружием всегда были логарифмическая линейка, калькулятор Электроника, твёрдое знание законов физики и умение так замордовать подрядчиков должностными инструкциями, что те возвращали деньги за бракованный цемент добровольно, с поклоном и письменными извинениями в двух экземплярах.

Последние дни земной жизни Артур Савельич провёл ровно так, как и подобает человеку, у которого порядок возведён в абсолют. Ему было восемьдесят четыре, и он трезво, по-инженерному, сознавал, что собственный биологический ресурс подошёл к естественному износу. "Амортизация стопроцентная, — ставил он себе диагноз без тени трагизма. — Капремонту не подлежит, списать в утиль".

За неделю до ухода он собрал на дачной веранде всю семью. Слёз и трагических пауз Артур Савельич не потерпел категорически. Он извлёк из старого кожаного портфеля толстую общую тетрадь в коленкоровом переплёте — "инвентаризационную ведомость наследия".

— Так, тихо, молодёжь, — ворчливо прикрикнул он на всхлипнувшую невестку. — Расход энергии на слёзы — пустая трата солей и воды… Слушаем внимательно, повторять дважды не намерен. Старшему, Мишке, отходят гараж и три набора свёрл по металлу. Свёрла советские, с кобальтом, беречь как зеницу ока — таких сейчас не делают, один силумин кругом да импортная показуха. Таньке — дача. Витька на подхвате! На участке хрен прополоть под корень, теплицу крыть поликарбонатом не тоньше четырёх миллиметров, иначе градом побьёт — и это будут ваши чистые убытки, а не мои.

Он заставил каждого расписаться в тетради напротив своего пункта. Гражданский порядок надлежало соблюдать даже за гробом.

Свой последний вечер Артур Савельич встретил в любимом кресле-качалке на веранде, под мерный стук тёплого летнего дождя. Он пил несладкий чай с сухариком — сахар вреден для сосудов, а сухарик суть идеальный тренажёр для дёсен — и неторопливо сводил дебет с кредитом кооператива "Рассвет" за июнь. Изношенное сердце работало тихо, с перебоями, как старый, но честный движок, отходивший свои плановые моточасы.

— Ну вот, — пробормотал старик, закрывая тетрадь и аккуратно завинчивая колпачок перьевой ручки. — Трубы на третьей линии заменили, взносы собрали, забор починили. Баланс нулевой. Порядок. Можно и на покой.

Он смежил веки и мирно уснул, отходя в небытие с чувством выполненного долга и безупречно оформленной документацией.

* * *

Проснулся он оттого, что желудок скрутило до судорог. А ещё вокруг было непозволительно шумно. Артур Савельич открыл глаза — и первым делом не обнаружил своих рук. То есть руки-то были, но не его: не сухие, жилистые, в пигментных пятнах восьмидесятилетнего технолога, а чьи-то чужие. Тонкие бледные запястья, костлявые пальцы с обкусанными ногтями. На нём была поношенная джинсовая куртка с оторванным хлястиком, а сам он сидел за узким столом из дешёвого ламината, нахально имитирующего орех. В нос ударил густой, тяжёлый дух пережаренного фритюрного жира, сигарет и пролитого пива.

Кругом звенели тарелки, громко перекрикивались люди на каком-то «жвачном», но интуитивно знакомом английском, а из угла плотно и ритмично бухала акустическая гитара под хриплый мужской вокал из музыкального автомата — тягучий, классический кантри-саунд, коим в семьдесят шестом дышал весь Юг.

Артур Савельич — теперь, судя по документам в кармане, двадцатиоднолетний Фредди Крюгер — опустил взгляд на тарелку.

Перед ним возлежал «традиционный бруклинский хот-дог». По факту — сморщенная булка под слоем ядовито-жёлтой горчицы, а внутри покоилось нечто "коричневатое", гордо величавшее себя сосиской.

Организм парня был истощён. Прежний хозяин тела явно не подозревал о существовании регулярного трёхразового питания и супа по расписанию. Желудок Фредди судорожно сжался, требуя топлива, и, повинуясь многолетней савельичевской привычке не пропадать добру, рефлекторно отправил кусок суррогата в рот.

Это была тактическая ошибка.

И одновременно — величайший эволюционный прорыв.

Едва зубы сомкнулись на подделке, Артур Савельич мысленно схватился за голову. Это не могло называться мясом — это был преступный плевок в лицо всей пищевой промышленности. Крахмал низшего сорта, измельчённая целлюлоза, костная мука с грубейшим нарушением технологии помола и чудовищная доза химического красителя, чтобы замаскировать сей технологический позор. "За такое, — успел возмутиться внутри технолог, — на комбинате директора отдали бы под суд, а начальника цеха — уволили бы с волчьим билетом".

И в этот самый миг глубоко в структуре ДНК нового тела, прямо в длинном плече седьмой хромосомы, сладко потянулся и открыл глаза спящий Икс-ген. Обыкновенно пробуждение Омега-мутантов сопровождалось катастрофами вселенского масштаба: люди сносили лазерами крыши, замораживали стадионы, крушили стены в припадке ярости.

Но в теле Фредди Крюгера квартировала рациональная душа советского инженера. Его Икс-ген не стал взрывать пространство. Он столкнулся с такой вопиющей пищевой неэффективностью американского фастфуда, что оскорбился до глубины хромосомы и попросту включил режим «Биоэнергетического контроля».

Мир вокруг Крюгера на долю секунды замер, а затем разложился на строгие, понятные графики, химические формулы и тепловые балансы.

"Внимание, — лениво, точно внутренний голос главного технолога на утренней планёрке, отозвался его собственный мозг, перешедший на частоту квантового процессора. — Употреблён суррогат органический некондиционный. Углеводы — сорок пять процентов, целлюлоза — тридцать, красители группы нитрозаминов — восемь. КПД текущей пищеварительной системы — двадцать восемь процентов. Потери на теплоотдачу и шлакообразование — семьдесят восемь. Резюме: работаем в убыток. Начать экстренную реструктуризацию желудочно- кишечного тракта по схеме идеального регенеративного цикла".

Савельич замер, не донеся до рта остаток булки. Внутри тела начался беззвучный, но тектонический процесс. В стенки желудка словно «дикарь заколотил дубинкой». Желудок недовольно бурчал, перестраиваясь на атомарном уровне, а выделяемая кислота обратилась в сложнейший биохимический коктейль, способный на лету растворять органические полимеры — и не только их. Кишечные ворсинки вытянулись, покрываясь тончайшим, в одну молекулу, слоем биогенного кремния — ради идеального, стопроцентного всасывания. Ни один нутриент не смел уйти со склада неучтённым.

Новый метаболизм заработал с КПД в девяносто три