Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

Лепестки Павильона Хризантем

Глава 1

Глава 1

На следующий день химэ не встала с постели. Не помогли ни уговоры, ни обещания рассказать новую историю о крестьянине и хитроумном тануки-сане, ни запах утреннего мисо, ни аромат свежезаваренного чая со сладостями, ни даже поспешно отловленная и принесенная ей лично в руки трехцветная Тама.

Химэ свернулась в клубочек под одеялом и отказалась выходить из комнаты. Сора сказала, что иногда у химэ такое бывает и тогда главное ее не тревожить и ходить на цыпочках, потому что она громких звуков начинает пугаться. Бай Лин сказала, что в таких вот случаях наоборот нужно поднимать и тормошить, вон, например пусть на танец клинков посмотрит, Сан-сенсей прекрасно клинком владеет, как можно под одеялом лежать, когда вот так — раз! И выпад обозначила. Хороший такой выпад, прямо в лицо воображаемому сопернику, чуть Господину Такэда глаз не выбила. Господин Такэда же осторожно руку Бай Лин от своего лица отвел и сказал, что все это глупости, и что Хозяйка Павильона Весенней Луны, Соно-но Цубонэ все правильно сделала, ведь она — Хранительница Традиций, а Лорд Токихиро — зазнавшийся выскочка, хоть и Фудзивара, как можно приемных дочерей будущему императору предлагать? Одна из них и вовсе из рыбацкой семьи, обычная селянка с черной шеей и голыми ногами, все правильно Принцесса Соно сделала, нельзя так!

Бай Лин промолчала и даже поклонилась Господину Такэда, прикусив свой острый язычок, но я по лицу видела, что она очень многое хотела бы высказать, да вовремя вспомнила что она тут «служанка» и решила все же не отсвечивать. Я же сказала, что девочек жаль. И девочек действительно было жаль, кем бы они ни были — наследницами знатных лордов или крестьянскими дочками. А еще меня поразила скорость, с какой сплетни растекаются по внутреннему двору, Господин Такэда ночевал в павильоне, но и он с утра уже знал о том, что произошло на смотринах… кстати, а что именно произошло, Господин Такэда? Какие слухи до вас дошли — прицепилась я к своему жениху и тот, не чинясь — рассказал все что знал. Оказывается его двоюродная сестра Госпожа Судзуна-но Кими по прозвищу «Маленький Колокольчик», завзятая сплетница и болтушка — заскочила в гости к своему брату еще вечером и принесла на хвосте новости о том, что из трех дочерей Лорда То в финал прошли двое, но в финале они столкнулись с безжалостной Хранительницей Традиций, придворной дамой Соно-но Цубонэ, Принцессой Весенней Луны, чья должность при дворе раньше была номинальной, но тут она встала и заявила решительный протест, сказав что только девушки с благородной кровью могут стать будущими женами Императора и матерями его сыновей. Нельзя разбавлять кровь династии — так сказала она и эта простая и в то же самое время верная мысль так потрясла всех окружающих, что сама Императрица проронила слезу, а приемные дочери Лорда То — устыдились своих нечистых намерений и совершили самоубийство прямо на месте, испросив на то разрешения правящей Императрицы и Хранительницы. И Соно-химэ, да благословит Богиня Каннон и Аматэрасу ее дни — милостиво разрешила бедным, заблудшим душам совершить сеппуку. И лично он, Господин Такэда на этом месте тоже прослезился, потому что Соно-химэ такая невероятно добрая и милостивая, что прямо слезы сами собой на глаза наворачиваются! Святая женщина! Он, Господин Такэда — гордится тем, что знает ее и что женат на ее Старшей Фрейлине, которая конечно не обладает такими же высокими качествами…

Я сказала, что, конечно, не обладаю, это химэ у нас всепрощающая и всё дозволяющая, а я не такая, да и про химэ тут изрядно наврали, не было такого, никого она к сеппуку не принуждала, но если даже правду сейчас на всех углах трубить — все равно никто не поверит. Императрица Рэнка мастерски умела владеть нарративом, выставив все так как будто она-то лично и не против была, но вот пришла эта Соно-но Цубонэ, которая оказывается еще и Хранительница Традиций, должность, в свое время учрежденная лишь для того, чтобы лишние сто коку риса на содержание павильона Весенней Луны списывать, но смотри-ка. Пришла и прямо так и сказала, что мол костьми лягу, а не дам этим выскочкам, дочерям Лорда То — женами будущего Императора стать. Или я — или они. И будто бы уже даже заколку из прически вынула и к горлу поднесла, а ее фрейлина, та самая что похабные стишки на потребу черни пишет — меч подняла чтобы облегчить переход в мир иной. И тут конечно же сердце Рэнки дрогнуло — ну как она могла позволить своей сводной сестре совершить такое?

Как быстро людская молва принимает на веру самые дикие мысли… да еще и от себя каждый добавить горазд — так я подумала, глядя на пытающегося выдавить из себя слезу Господина Такэда. Получалось у него так себе.

Горизонт заволокло темными, грозовыми тучами и где-то далеко проворчал, прокатился гром. Я попросила Сору подогреть воду для купальни, авось удастся все же вытащить химэ из кровати и помыть, потому что она вчера даже обтираться влажными полотенцами отказалась и сегодня с утра тоже носа из-под одеял не высунула. Сама прицепила к поясу меч и отправилась на кухню, попросить или приказать приготовить сладостей для химэ, чтобы выманить ее из комнаты и лакированную коробочку с цубакимоти для Ханами, которая оказалась не просто помощницей Мамочки Фудзино, а императорским палачом, это она владела тем самым шелковым шнуром… значит если бы я в свое время не вывернулась и не сняла с себя обвинение в колдовстве и проклятии принцессы Акико — то шнур, который затянулся бы на моей шее сжимала бы ее рука. Не зря я к ней присматривалась.

За мной увязалась эта Бай Лин, которая семенила следом и пыталась отвлечь меня разговорами от мрачных мыслей. А подумать было о чем. Например, о том, что во внутреннем дворе Императорского Дворца сегодня стало как-то уж очень людно, туда и сюда передвигается большое количество людей и паланкинов, у всех озабоченные лица, кто-то поглядывает на меня, видимо узнавая. На углу улицы я увидела стоящий патруль Императорской Гвардии, обычно это три человека в шелковых одеяниях поверх легкого доспеха, но сегодня это шесть человек в полном боевом, в тяжелых кирасах с наплечниками и шлемами, за