Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

Рябов Яков Сергеевич

Отныне и Вовек

Глава 1. Пробуждение

Боль была первым, что покинуло его. Артур помнил лязг железа, крики умирающих и тошнотворный хруст, с которым копье Мордреда пробило его доспех на залитом кровью поле Камланна. Он помнил скорбные лица плачущих королев, увозивших его на черной барке к туманным берегам Авалона для исцеления. Но сейчас вместо холодных мистических туманов он ощущал спиной влажную, теплую землю и запах густого чернозема.

Король бриттов медленно открыл глаза. Над ним не было привычного серого неба Британии; вместо этого ввысь уходил густой покров из крон огромных дубов и атласных деревьев. Воздух был необычайно теплым и влажным, а сквозь густую листву на лицо падали редкие капли мягкого, ласкового дождя.

Артур тяжело оперся на локоть и сел, инстинктивно потянувшись рукой к боку. Смертельная рана, нанесенная сыном-предателем, исчезла, оставив после себя лишь гладкую кожу под тяжелым пластинчатым доспехом. Рядом с ним, наполовину погруженный во влажный мох, лежал Экскалибур. Его лезвие покоилось в тех самых магических ножнах, чудесное свойство которых не позволяло их владельцу потерять ни единой капли крови в бою. Король был жив, полностью исцелен, но совершенно дезориентирован.

Опираясь на рукоять меча, он поднялся на ноги. Лес вокруг казался настоящим лабиринтом из величественных деревьев и пышных полян, разительно отличаясь от знакомых ему лесов Камелота. Опытный взгляд полководца уловил на влажной земле следы крупных хищников — возможно, огромных медведей или волков, — но ни единого намека на присутствие человека. Если это и был Авалон, то он выглядел пугающе диким и первобытным.

Внезапно безмятежность леса была нарушена. Артур мгновенно опустился на одно колено, скрывшись за широким стволом дуба. Его слух уловил тяжелые, шаркающие шаги, треск ломаемых ветвей и голоса. Это была резкая, гортанная речь, не имевшая ничего общего ни с мелодичной латынью, ни с грубыми диалектами саксов.

Сквозь густые заросли папоротника на поляну вышли существа, заставившие короля усомниться в собственном рассудке. Они были массивны, их гипертрофированные мышцы бугрились под примитивными кожаными доспехами. Кожа незнакомцев имела болезненно-зеленый оттенок, а из нижних челюстей торчали массивные, устрашающие клыки. Для монарха, чье мировоззрение опиралось на христианскую веру и кельтские предания, эти создания могли быть лишь демонами из преисподней или порождениями темной магии его сестры, феи Морганы.

Сухая ветка предательски хрустнула под сабатоном Артура. Зеленокожие монстры мгновенно развернулись, их налитые кровью глаза безошибочно отыскали одинокого рыцаря в подлеске. Издав леденящий душу рык, они бросились в атаку. В их нападении не было военной выучки римских легионов; они наступали с пугающей, первобытной свирепостью.

Артур обнажил Экскалибур. Выкованный не руками смертных, клинок вспыхнул трансцендентным светом в полумраке леса. Первое существо обрушило на короля тяжелый зазубренный топор, целясь в шею. Артур сделал выверенный шаг в сторону и нанес восходящий рубящий удар. Неземная сталь с невозможной легкостью разрубила грубую броню и плоть чудовища, повергнув его наземь.

Оставшиеся двое накинулись на него с боков. Одному из монстров удалось нанести скользящий удар секирой, разорвав кольчужное плетение под нагрудником Артура. Существо торжествующе зарычало, ожидая увидеть фонтан крови, но его триумф сменился животным ужасом. Магия ножен Экскалибура сработала безотказно: рана не кровоточила, а боль казалась лишь далеким, приглушенным эхом.

Использовав секундное замешательство врага, Артур перешел в контратаку. Выпад, жесткое парирование, сокрушительный удар сплеча. Тактический гений короля, выкованный в бесчисленных кровопролитных войнах с мятежными королями Севера и язычниками-саксами, оказался непреодолимым препятствием для грубой физической силы зеленокожих гигантов.

Вскоре над лесом вновь повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием бриттского монарха. Артур стоял среди поверженных тел, с отвращением взирая на густую темную кровь, пропитавшую землю. Он отер лезвие Экскалибура о шкуру убитого монстра и вложил меч в ножны. Битва была выиграна, но она не принесла никаких ответов.

Внезапно земля едва заметно дрогнула. Артур услышал ритмичный, приближающийся стук копыт и лязг металла. На поляну галопом вырвался конный патруль. Это были люди, облаченные в добротные сияющие доспехи, на которых гордо красовался герб с изображением золотого льва. Это были стражи Штормграда, которые регулярно патрулировали Элвиннский лес, защищая его границы. Всадники резко натянули поводья, выставив вперед копья, однако их настороженные взгляды были прикованы не к одинокому воину, а к телам убитых зеленокожих тварей у его ног. В эти дни подобные стычки были лишь первыми тревожными предвестниками появления нового, неведомого врага на землях людей.

Командир патруля, мужчина с суровым, обветренным лицом, опустил копье и окликнул Артура. Язык, на котором он говорил, — Всеобщий язык Азерота — казался смутно знакомым по своему ритму, но был абсолютно непонятен королю.

Артур сделал глубокий вдох, поднял пустую левую руку в универсальном жесте мира и заговорил. Сначала он использовал родной ранневаллийский, а затем перешел на вульгарную латынь, громко и четко назвав себя: Артур Пендрагон, сын Утера, законный король всей Британии.

Командир патруля лишь нахмурился, обменявшись растерянными взглядами со своими людьми. В его глазах читалось полное непонимание. Артур медленно опустил руку, чувствуя, как холодный узел стягивается в груди. Физическое сражение было окончено, но теперь ему предстояло столкнуться с куда более грозным испытанием. В этом странном, полном чудовищ мире он был королем, лишенным не только королевства, но и возможности произнести хотя бы одно понятное слово.

Глава 2. Обитель Света и обет молчания

Дождь продолжал мягко шелестеть по листьям огромных дубов, когда рыцари в сияющих доспехах приблизились к Артуру. Командир патруля, чье суровое лицо было испещрено шрамами от былых сражений, спешился. Позже Артур узнает, что этого человека звали Гавинрад, и он был одним из самых преданных и доблестных рыцарей королевства. Сейчас же между ними лежала непреодолимая пропасть непонимания.

Гавинрад жестом приказал своим людям опустить копья, но оставаться начеку. Он медленно подошел к телам убитых зеленокожих гигантов. Взгляд рыцаря посуровел. Эти существа, которых здесь называли орками, лишь недавно начали совершать набеги на лесные границы, и каждое столкновение с ними оборачивалось кровавой бойней. Увидеть сразу троих, зарубленных в ближнем бою одним человеком, было чем-то немыслимым.

Гавинрад перевел взгляд на Артура, внимательно изучая его необычный, но явно искусный доспех и сияющий клинок, который монарх уже успел вложить в ножны. Командир произнес несколько рубленых фраз, указывая то на трупы, то на чужака.

Король бриттов лишь покачал головой.

— Non intelligo, — произнес Артур на латыни, приложив руку