Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

Мельница-3

Глава 1

— Я вчера засыпал, думал о золоте, и сегодня проснулся с теми же мыслями, — проговорил Высоцкий. — А тут ты арии распеваешь и самородки походя достаёшь.

Владимира продолжала колотить нервная дрожь. Он затрясся ещё в воде и еле выбрался на берег. Сначала я думал, что это от холода, потому что и сам продрог. Потом понял, что и меня поколачивает «золотая лихорадка».

Глава 2

Удивительно, что золотые слитки на меня такого эффекта не произвели. А вот самородок, самолично поднятый со дна речки, возбуждал. Я протянул его Владимиру.

— Дарю, — сказал я. — На память!

Он оторвал взгляд от золота, подняв взгляд от моей ладони и чуть прищурив левый глаз, посмотрел мне в лицо.

— Тут граммов десять. Я уже видел самородки. А это рублей на пятьсот. Хотя… Это чистое золото, значит, — дороже в два раза. Ты держишь тысячу рублей.

Я пожал плечами.

— И что?

— Ты настолько богат, что можешь делать такие подарки? Не думаю, — тихонько пророкотал Владимир.

Высоцкий нахмурился.

— Всё равно его нужно будет сдать, а нам с тобой придётся кучу бумаг написать и ответить следователям на кучу вопросов. Ребята-старатели рассказывали, что не дай Бог найти и, главное, поднять золотой самородок.

Владимир помолчал. А я продолжал стоять с протянутой рукой.

— Не, — покрутил он головой. — Не возьму. И тебе не советую. Выкинь лучше, и забудем про него, словно ничего и не было.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Я качнул рукой вниз, замахиваясь, и, послав её вперёд, бросил золото в озеро. Самородок булькнул метрах в двадцати. Мы оба некоторое время смотрели на это место, потом снова посмотрели друг другу в глаза. Высоцкий вздохнул.

— А какое хорошее было с утра настроение, — бормотнул он и, накинув на плечи полотенце и взяв кеды, осторожно ступая босыми ступнями по тропинке, пошёл к нашей избе.

Я, посмотрев на облепивших меня комаров, тоже засобирался, но вещей у меня было побольше. Поэтому я обтёрся и оделся. Одежда была пропитана репеллентом и комары от меня отстали.

Завтракали мы молча.

Высоцкий на газовой плите вскипятил чайник, заварил кофе. Заварка оставалась с вечера.

— Никогда не думал, что в тайге, за тысячу километров от цивилизации, можно разместиться с таким комфортом, — задумчиво произнёс он, когда вынес чайник и кофейник.

Я уже порезал сыр, колбасу и хлеб. На столе стояла маслёнка. Ирина, умытая и пахнущая мятной зубной пастой, сидела рядом со мной и делала бутерброды. Я сделал себе чай, Владимир с Ириной налили кофе. Почему-то настроения не было. Мы с Высоцким периодически вздыхали. Владимир Семёнович поглядывал на меня, чуть кривя губы.

— И что с вами случилось? — наконец-то спросила Ирина Юрьевна. — Какая муха вас укусила? Я же слышала, как вы, м-м-м, резвились на озере. Что-то произошло?

— Хм! Какая ты чувствительная, — сказал Владимир, дёрнул головой, поджал нижнюю губу и пошевелил бровями.

Я едва не рассмеялся его переживаниям, отразившимся на лице.

Сам-то уже отошёл, убедив себя, что расстраиваться из-за десяти граммов, имея уже пятьдесят килограмм, а в перспективе — пятьсот, смешно и глупо. Рвать из-за такого инцидента нервы? Да, ни Боже мой! Просто сидел и вздохами подыгрывал Владимиру Семёновичу в его игре.

— Так, что случилось?

— Михаил золото нашёл, — сказал Высоцкий, взглянув на меня и опустил взгляд на чашку.

— Какое золото? — насторожилась Ирина Юрьевна и посмотрела на меня.

— Маленький самородок, — сказал я.

— Где нашёл?

— В речке. Там, — махнул я рукой.

— И где он?

— Выкинул в озеро. Мне он не нужен.

— Так, государству бы сдал, — ещё больше нахмурилась Ирина.

— Владимир Семёнович сказал, что с ним греха не оберёшься. Вот я и подумал, что мне чужие грехи не нужны. И выкинул.

— Большой самородок?

— М-м-м… Граммов на десять, — ответил я и пожал плечами.

— Хм! Так, м-м-м, теперь ещё больше греха не оберёшься. Зачем выбросил? Это же государственная ценность. Нашёл? Неси в казну!

Я снова пожал плечами.

— Фиг знает. Не подумал, что это ценность. Будут здесь старатели, достанут.Пусть лежит до поры до времени. Думаю, что не один он здесь такой.

— Да-а-а…

Ирина Юрьевна задумалась.

— Очень всё плохо, — сказала она. — Зря мы сюда приехали. И я — дура. Захотелось со староверами пообщаться, да на прииск посмотреть. Посмотрела…

— Да, что тут такого? — спросил я. — Напишем объяснительные. Место, где он лежит известно. Любым металлоискателем его найдут.

— А если не найдут? — «улыбнулась» правым уголком рта Ирина.

— Пусть лучше ищут, — сказал я. — Владимир Семёнович видел, как я бросил.

— А что ты бросил, он видел? — так же продолжая «улыбаться», спросила Ирина. — Сможет Владимир утверждать под присягой, что это был именно золотой самородок?

Она посмотрела на Высоцкого. Тот пожал плечами и улыбнулся.

— Разыграли мы тебя Иришка! — сказал Высоцкий. — Ну, подумай, какой разумный человек выбросит тысячу рублей. Ха-ха… Да и выработано тут всё. Сеяно-просеяно многократно. Мне старатели говорили, что самородки не лежат на поверхности песка. Они же тяжёлые и проваливаются до скальной породы. Поток воды их обмывает и они проваливаются. Ещё там на верху реки. Тут, если, что и есть, то мелкий-мелкий золотой песок. Чешуйки.

Ирина облегчённо вздохнула и замахала на себя ладонями, словно её бросило в жар и она остужает лицо.

— Фу, дураки! Ведь о самородном золоте, если нашёл, надо сообщать немедленно, а значит, как приехали, так и уехали бы.

— Так, что золото тут есть, следователи сообщили уже, наверное, — сказал я.

— О каждом самородке сообщается индивидуально, вплоть до описания обстоятельств находки и зарисовки места.

— Даже такого маленького?

— Какого маленького?

— Десять граммов.

— Где есть один, может быть и другой. А уж песок в том месте — точно есть. Ладно! Хватит о пустом! Нет и нет! На нет и суда нет! Ха-ха… Вот уж точно к месту присказка.

— Мы, хм, почему разыграли тебя, Иришка? — начал Высоцкий свою игру, а то, что он