Тег #Враги - Ник Тарасов

Тег #Враги

Глава 1

Артём

Новый две тысячи шестой год уже вовсю набирал обороты, и я вдруг понял, что не уделяю должного внимания важной части плана. Деньгам. Уделяю, конечно, но не тот уровень внимания, который они требуют.

Мессенджер рос, IT-контора приносила стабильно, штат я расширил, офис обжил. А вот стратегический резерв — уже сильно больше миллиона, включая ставочные и заработанные в бизнесе, — так и лежал мёртвым грузом на обычном счёте и на вкладе в банке. Проценты капали смешные, инфляция их подъедала, и всякий раз, открывая личный кабинет в веб-версии, я чувствовал лёгкое раздражение человека, который знает будущее до цифры, но пока внедряет свои знания в реальную финансовую жизнь чуток медленно, вразвалку.

Свободные деньги, конечно, тоже нужны были. Акции, биткоин — я копил, не покладая рук. Но пришло время делать и более смелые шаги из «взрослой жизни», чем просто аккумулировать деньги у себя на банковских счетах. И первым пунктом в моём списке стояли акции Apple.

Привет, Андрей… В смысле — привет, Стив Джобс.

Я помнил порядок цифр. Помнил айфонное лето две тысячи седьмого, после которого бумага попёрла вверх, и всё, что было потом, — расколы, множители, десятилетие роста. Взять сейчас и держать. Со ставкой на то, что в следующем году эта заварушка и начнётся. Но и даже если позже — её всё так же возглавлял Джобс. И айфоны — это вопрос времени. Ближайшего времени. Беспроигрышный варик. И действовать нужно, пока относительная тишина. Проще некуда.

Проще некуда — это в моей прошлой жизни, где акции покупались с телефона за минуту. А в Тюмени две тысячи шестого купить американские бумаги оказалось квестом с боссами и минами.

Я потратил почти две недели на телефонные звонки и беготню. Обзвонил местные инвесткомпании — большинство пожимали плечами: «Только российские бумаги, доллар РТС, вексели». Выход на зарубежные площадки был экзотикой. Наконец через одного знакомого Виктора, моего продажника, вышел на брокерскую контору, у которой был договор с российской «дочкой», а у той — доступ к американскому рынку через цепочку посредников. Долго, муторно, с кучей бумаг в трёх экземплярах, заполняемых от руки.

Менеджер в конторе, парень чуть старше моего нынешнего тела, в костюме на размер больше нужного, долго не мог взять в толк, зачем мне сдался какой-то Apple.

— Вы точно в этих бумагах уверены? — спрашивал он, листая мою заявку. — Компьютерная фирма, американская. Волатильная, риски. У нас люди в «Газпром» и «Лукойл» вкладываются, там понятно, нефть. А это что? Плееры какие-то делают, слышал.

— Плееры, — согласился я. — И компьютеры Macintosh. Мне нравится, как они стратегически мыслят. Считайте это капризом.

Он пожал плечами — каприз клиента с живыми деньгами святое дело — и оформил поручение. Я чуть не заржал ему в лицо. Знал бы этот парень в мешковатом пиджаке, какой каприз он сейчас проводит через свои бланки. Через двадцать лет за эту «компьютерную фирму, что плееры и компы делает» люди будут драться. Но я держал скучную морду удачливого дурачка, роль отработанная.

Открыл брокерский счёт. Открыл валютный, прошёл через процедуру валютного контроля, объяснил происхождение средств — законный задекларированный выигрыш, доход с бизнеса, документы на руках, налоги уплачены. Никаких вопросов, всё чисто. Конвертировал часть резерва в доллары по грабительскому курсу сорок два с копейками, оформил поручение на покупку. Комиссии кусались, спред был безбожный, всё делалось медленно и через людей, каждый из которых норовил урвать свой процент.

Но я это сделал. И вот, в феврале две тысячи шестого, на моём счёте лежал добротный пакет акций Apple, купленный по цене, от которой человек из две тысячи двадцать шестого захлебнулся бы слюной. Я смотрел на выписку и тихо радовался, как ребёнок, спрятавший конфету на потом. Мелочь, а приятно. Один кирпич в фундамент будущего состояния лёг.

Следом по плану канал под остальное — акции про запас, подготовку к обвалу восьмого, крипта — всё в силе, но это была работа не на один день, и я отложил её в очередь.

* * *

А потом позвонил Миша. Охранник который.

Вечер, буднично, я как раз доедал разогретые Леной макароны по-флотски и смотрел вполглаза какую-то ерунду по ящику. Определился знакомый номер, я снял трубку, ожидая обычного условного «чо-каво».

Но по голосу сразу понял — не «чо-каво ».

— Артём, слушай сюда, — сказал Миша ровно и коротко. — Ты по конторе всё. Забудь. Вот эти твои визиты айтишные. Туда больше не ходи. Совсем. Там шляпа. Если будешь нужен — тебя вызовут.

И повесил трубку.

Я сидел с телефоном у уха, ошеломлённый, и макароны во рту вдруг стали безвкусными.

Мишу я знал достаточно, чтобы прочитать это верно. Спокойный профи. Весельчак, правда, но лишнего не скажет, панику не разведёт. Если он предупреждает вот так — сухо, заранее, без объяснений, — значит, дело серьёзное. Значит, контора Тагира легла под колпак на финальной, неоперабельной фазе. Значит, там уже ничего не спасти, и делать мне рядом с этим нечего — только под волну попасть.

Я отставил тарелку с остатками. Аппетит пропал.

— Ты чего? — Лена подняла глаза от глянцевого журнала для девушек.

— Да так.,. По работе. Один корпоративный объект отвалился, — сказал я. Шероховатости в работе у них там какие-то.

Она пожала плечами, вернулась к чтению. А я весь вечер прокручивал в голове всё, что только можно, даже немного параноидально: не наследил ли, не осталось ли хвостов, не всплывёт ли что. Копию их базы я снимал официально, под камерой, при бухгалтерше, по её же указанию — придраться не к чему. Что я сделал с ней дома, не знал никто. Да никто даже не знал, что эта информация покинула их офис. Договор белый, работа по проводам, руки чистые. В криминальных схемах Тагира никакого участия не принимал и вообще никак этой темы не касался. И всё равно спалось мне в ту ночь плохо… Словно то в один, то в другой бок меня поколачивал Конор Макгрегор, приговаривая: «Думай, болван, думай, всё ли у тебя под контролем!»

Накрыло на следующее утро.

Я узнал об этом, как и весь город, — по телевизору. Включил местные новости за кофе, и там, в прямом эфире, показывали то, чего я ждал