Обнулённый 3 - Виктор Рэн

Обнулённый 3

Глава 1

Истафан оставался у края ворот и смотрел на меня прямо. Его светлые, почти белые волосы были коротко острижены, а под глазами залегли тёмные пятна — явные последствия бессонных недель в заражённом скверной Аббатстве. Но спину он держал ровно, как и подобает паладину.

— Аббат Бенедикт дарует вам аудиенцию, — повторил он.

У меня были вопросы. Много вопросов. Начиная с того, почему паладин Кримвальдского Аббатства несколько дней прятался за именем простого монаха, и заканчивая тем, зачем он отправил двух клириков на верную смерть в подземелье с умирающим алтарём. Но задавать их здесь, на открытом пространстве между воротами и гостевым домом, было бы глупо.

Айрис шагнула вперёд. Её глаза всё ещё были широко распахнуты, а по кончикам пальцев бегали фиолетовые искры. Она сделала ещё шаг.

— Внутрь допускается один человек, — произнёс Истафан, даже не повернув к ней головы. — Только командир отряда.

Искры на пальцах Айрис вспыхнули ярче.

— Истафан… — начала она.

Паладин всего на долю секунды скосил глаза в сторону сестры. Он чуть сильнее поморщился, а на его лице заходили желваки. Но уже через мгновение он взял себя в руки и молча вернул взгляд на меня.

Волшебница замерла, так и не в силах приблизиться к брату ещё на один шаг. Берт осторожно положил ей руку на плечо, но на бывшего стражника волшебница не реагировала. У меня не оставалось выбора. Я подошёл к Айрис.

— Подожди пока здесь, ладно? — обратился к ней я, явственно ощущая тепло от разбегавшихся по её телу искр. — Я вернусь.

Айрис едва заметно кивнула. Я проследовал мимо Истафана и пересёк линию ворот Кримвальдского аббатства. Створка за моей спиной со скрежетом поползла назад, отрезая меня от отряда.

Первым в нос ударил запах: неприятное кислое зловоние, ровно такое же, что мы ощущали у реки, ведущей к алтарю на месте силы. Только вместо грязной по цвету воды здесь был тёмный камень аббатства, напоминавший о недавнем происшествии болезни.

Я мельком оглядел показавшийся передо мной внутренний двор. Основной корпус обители возвышался прямо напротив ворот, увенчанный башенкой с колоколом. С правой стороны стояли мишени и манекены для тренировок. Когда-то здесь, наверное, тренировались клирики. Тут же и небольшая конюшня с соломенной крышей и деревянными балками, но ни одной живой лошади внутри не было. Впрочем, как и мёртвой. Чуть дальше виднелось ещё несколько зданий, а по левую руку стоял двухэтажный каменный корпус, за которым уместился сад. В нём между деревьями были развешаны верёвки, на которых сушились застиранные до дыр простыни.

Рядом со мной послышался лязг доспеха. Я обернулся и увидел, как ворота за нашими спинами закрывают двое высоких монахов, одежда на которых висит мешком. Сам паладин заметно хромал, но его лицо не выражало ни тени боли.

Он пошёл прямо в обитель и отодвинул крепкую дубовую дверь. Внутри стояли ряды скамеек, а центральный проход вёл к алтарю, над которым находилась каменная женская фигура с полными бёдрами и объёмной грудью. Богиня Верея даже в камне источала жизнь.

Молившихся в обители не было ни одного. Лишь откуда-то с улицы кто-то надсадно кашлял.

Истафан шёл впереди ровным размеренным шагом, стараясь не переносить слишком резко вес с одной ноги на другую. Каменные плиты под ногами потрескались, а на одной из лавок у стены лежал мужчина, укрытый серым одеялом.

За алтарём мы свернули в сторону и вышли на крутую каменную лестницу, ведущую на второй этаж. Истафан начал осторожный подъём вверх, опираясь о стену. Я прикинул, что за всё время, что следовал от ворот до второго этажа обители, увидел лишь пятерых человек, если считать самого паладина.

— Сколько всего было людей в аббатстве до болезни? — спросил я у паладина.

Тот не ответил сразу. Его тяжёлые сапоги ещё несколько раз размеренно стукнули о камень, прежде чем он произнёс:

— Пятьдесят три. Считая аббата и послушников.

Я провёл быстрый подсчёт в уме. Я насчитал всего пятерых, но кто-то наверняка ещё лежал по кельям и в здании по соседству, чтобы не тащить скверну в обитель. Может быть, часть людей была на ногах и работала в дальней части Кримвальда. Но даже если умножить число на пять, выходила даже не половина.

Думать о том, сколько из выживших — это боевые клирики, на которых так рассчитывал барон Шторрен, даже не хотелось. Судя по внешнему виду двоих у ворот, может статься, что оба истощавших от болезни монаха, с трудом двигающих стальные ворота, — это самые сильные из выживших клириков. Или самые здоровые.

Мои размышления прервались, как и выщербленные ступени, которые привели нас на второй этаж. Здесь было чище, чем внизу, но не намного. На стене висела большая картина, изображавшая один из сюжетов, связанный с Вереей, который моя память отказывалась подсказать.

Истафан подошёл к клирику в схожем доспехе, сидевшему на деревянном табурете перед массивной дверью с железной ручкой. Клирик поднял голову и кивнул Истафану, а вот меня удостоил лишь подозрительным взглядом. И чуть дольше, чем нужно, разглядывал рукоять моего меча.

Истафан приоткрыл дверь и громко объявил:

— Командир отряда.

Он не стал дожидаться ответа изнутри и вместо этого показал мне глазами на дверь и посторонился, пропуская меня. Я зашёл внутрь, а паладин захлопнул дверь и остался снаружи.

Я оказался в помещении, в котором сразу же узнавался кабинет аббата. Он был меньше, чем я ожидал от человека, руководящего целой общиной. Две стены были заставлены книжными полками, но большая часть полок пустовала — книги стопками лежали на полу, на подоконнике, на втором стуле. Их убрали с полок, чтобы освободить место для других предметов: склянок, бинтов, мотков ткани и глиняных плошек с какими-то мазями. Но пахло здесь отнюдь не травами, а табаком.

У дальней стены стоял широкий стол. На нём вперемежку лежали пергаменты, медицинские записи, тряпки для перевязок и остатки нехитрого ужина на деревянной тарелке. Среди этого хаоса виднелась открытая бутылка и два стеклянных бокала. Один уже был наполовину пуст.

За столом сидел молодой человек. Молодой по меркам того, кого именуют аббатом. Ему было от силы лет тридцать, может чуть больше. Худощавое лицо с впалыми щеками, тёмные волосы, и только один глаз — карий, цепкий, подвижный. На месте второго была аккуратно