Маньчжурский гамбит. Том 6 - Павел Барчук

Маньчжурский гамбит. Книга шестая.

Глава 1

Я поблагодарил Селиванова за скорость, с которой он примчался сообщить новость. Потому как управляющий и правда мчался, это было видно по его раскрасневшемуся лицу и сбивающемуся дыханию. Затем велел Петру спокойно идти заниматься своими делами. Мол, ничего из ряда вон выходящего не произошло.

Пусть он думает, что все хорошо. А то пойдет волна народного переживания по лесопилке. Я своих людей знаю. Они еще чего доброго с вилами на этих военных попрут, искренне желая защитить «его сиятельство».

Как только Селиванов покинул кабинет, подошел к топчану, подхватил шубу, развернулся к Корфу.

— Владимир Николаевич, идёте со мной. Оружие брать не будем, оно нам ни к чему.

— Ваше сиятельство, думаю, вам все-таки нужно взять «маузер»… — осторожно начал Корф.

— Нет, я сказал. Мы с вами законопослушные коммерсанты. К нам прибыли гости. Давайте встретим их вежливо. К тому же, вы сами пять минут назад убеждали меня не воевать с китайской армией.

Барон недовольно поджал губы, но спорить больше не стал. Мы вышли из кабинета и спустились вниз по лестнице.

Пока двигались к воротам, я успел прокрутить в голове одну простую вещь.

Трое — это не обыск и уж тем более не нападение. Для обыска они бы припёрлись целой ротой, с подводами, с оцеплением и с телегой под изъятое. Трое верхом — это почта. Значит, сейчас мне что-то вручат.

У створок переминался Макар с винтовкой на плече. Увидев меня, сразу вытянулся.

— Ваше сиятельство, без приказу никого не пускаем.

— Молодец, — кивнул я ему, — Открывай калитку.

— Ваше сиятельство, может…

— Открывай.

Парень молча подошел к воротам и откинул засов.

Шагах в пяти от въезда на лесопилку, маячили трое верховых. Лошади под ними переступали и парили в морозном воздухе. Впереди — офицер. Молодой, лет тридцати, в аккуратной шинели с портупеей, при сабле. Поручик, если по-нашему. Двое солдат в шинелях мышиного цвета, с винтовками за спиной, держались чуть позади. Субординация в чистом виде.

Я вышел за створку. Корф встал слева, но чуть сзади.

— Князь Арсеньев? — спросил офицер, изучая меня высокомерным взглядом.

Русский у него оказался ровный, без запинок, только слегка деревянный. Слишком правильный.

— Он самый, — согласился я.

Попутно обратил внимание, что китайский командир не спешился. Хотя в присутствии русского дворянина обязан это сделать. Благодаря Тимохе я начал разбираться в подобных тонкостях. Однако конкретно этот вояка оставался в седле и смотрел на меня сверху вниз. Ровно смотрел, без вражды и без интереса, но будто на пустое место. Как почтальон смотрит на дверь, в которую сейчас сунет конверт.

Он расстегнул полевую сумку и вынул три сложенных листа.

— Управление харбинского гарнизона. Прошу принять документацию.

Я мысленно усмехнулся. Вот ведь сволочь китайская. Теперь мне придется подойти ближе, протянуть руку вверх. И выглядеть в таком положении князь Арсеньев будет как проситель перед барином. Ну ладно. Черт с ним.

Офицер отделил первое послание от двух других.

— Предписание, — сообщил он все таким же ублюдски равнодушным голосом, — Завтра к двенадцати часам пополудни, на территорию лесопилки прибудет комиссия для осмотра построек, складов и подсобных помещений. Основание — заявление о хранении похищенного военного имущества. Владельцу надлежит обеспечить беспрепятственный доступ во все помещения без исключения.

Протянул листок вниз. Я подошел, взял.

— Вторая. — Китаец развернул следующую. — Повестка. Князю Арсеньеву Павлу Александровичу надлежит явиться лично в управление гарнизона завтра, к двенадцати часам пополудни. При себе иметь купчую на землю, промысловое свидетельство и документы, удостоверяющие личность и подданство. Явка обязательна.

Я забрал вторую бумажку.

Промысловое свидетельство. Хорошо хоть не спросили лицензию на винокурение. И документы о подданстве. Занятно. Ещё летом ни одному китайцу в этом городе в голову бы не пришло спрашивать у русского, кто он такой и по какому праву тут живёт. Полоса отчуждения строилась на наши деньги, и чувствовали мы себя здесь как дома. А осенью Пекин перестал признавать наших дипломатов, консульства закрылись, и двести тысяч русских в Маньчжурии в одну ночь превратились в людей без роду и племени. Теперь мы гости.

— Третья, — продолжал офицер, — Требование. К завтрашнему дню, к двенадцати часам, предоставить в управление посемейный список всех лиц, проживающих на территории. Имена, возраст. особые отличия. Список подписывает владелец и несёт за него ответственность.

Последняя бумажка перекочевала мне в руки.

— Распишитесь в получении, — заявил офицер, затем достал из сумки книжечку в темной обложке и карандаш. Наклонился в седле, протянул.

Я молча взял его дурацкий блокнот, расписался, не снимая перчатки. Буквы вышли кривые. Ничего страшного, и так сойдет. Пусть скажут спасибо, что вместо автографа не написал «идите на хрен».

— Господин офицер, — вернул книжечку. — Могу задать один вопрос?

Он убрал её в сумку, застегнул клапан. Снова уставился на меня сверху вниз. Совершенно бесячий тип. Считает себя хозяином положения.

— Всё, что могу сообщить, изложено в бумагах, — ответил китаец сухо.

— Я лишь хотел уточнить…

— Всё изложено в бумагах, — повторил он, как попугай.

Затем развернул коня и тронул шагом. Ни слова прощания, ни намека на вежливость.

Солдаты, которые за время этой чудной беседы истуканами маячили за его спиной, двинулись следом. Через минуту вся троица скрылась за поворотом, остались только вытоптанный снег да пар, висящий там, где стояли лошади.

Я замер у распахнутых ворот, внимательно рассматривая три листа, полученных от военного.

Бумага казённая, серая. Текст написан по-русски. Оттиск круглой печати, канцелярский номер, дата в верхнем углу.

Но самое главное — подпись.

Пробежал глазами по строчке внизу и прочёл вслух — для Корфа, а больше для себя самого:

— Начальник харбинского гарнизона полковник Цзин Юань.

Барон многозначительно хмыкнул. Мол, что и требовалось доказать.

Ну вот и всё. Прошло, значит, часов двенадцать с того момента, как майор Хондзё упылил к полковнику. Двенадцать часов — и этот чертов самурай уже успел подсуетиться, настроить Юаня. Быстро работает сволочь. Уважаю, чего уж там. Профессионал своего дела.

— Закрывай, Макар, — велел караульному и пошел к конторе.

Стоять у ворот дурак-дураком можно бесконечно. Надо заниматься делами, которых стало теперь в разы больше.

Створка стукнула, засов лёг на место.

Обратно через двор мы