Маньчжурский гамбит. Том 6 - Павел Барчук

— Начните с оружия. Золото еще из-под угля надо вытащить. И вот тут для остальных требуется придумать отвлекающий маневр. Чтобы не таскали у всех лесопилки на глазах.

— Понял, ваше сиятельство, — Селиванов вскочил на ноги, — разрешите заняться подготовкой? Парней найду, придумаю суету хозяйственную. Займу народец делом.

— Действуй, Петр.

Управляющий попятился к выходу и через мгновение я уже слышал как он топочет по ступеням.

Посидел минут десять в тишине, прикидывая план дальнейших действий, затем позвал Михаила.

Грузинский аристократ явился быстро, свежий, выбритый, вполне бодрый. Выспался, значит. В отличие от некоторых.

— Доброе утро, Павел. Что-то случилось? — спросил он с порога

— А должно? — усмехнулся я, чем слегка озадачил грузина, — Садитесь, князь. Есть срочное дело, и кроме вас его доверить некому.

Манджгаладзе опустился на стул, сложил руки на коленях. Никакой суетливости, никакого лишнего любопытства.

Я пододвинул к нему казённые серые листы.

— Вот, полюбуйтесь. Требование из гарнизона. К завтрашнему полудню мы должны предоставить посемейный список всех, кто живёт на территории. Имена, возраст, ну и, видимо, приметы. Вы человек грамотный, почерк у вас лучше моего, да и с китайскими канцеляриями вы имели дело чаще. Составьте.

Грузин взял лежащую сверху бумагу с требованием, пробежал глазами. Брови его чуть сдвинулись.

— Двести человек, Павел. Нужно записать двести человек.

— Знаю, — кивнул я, — Но выхода нет. Завтра с этой дурацкой переписью населения я поеду в гарнизон. Обходите бараки, спрашивайте, записывайте. К вечеру покажете, что вышло.

— Сделаю.

Он поднялся, и тут я задал вопрос, который вертелся на языке с момента, как грузинский аристократ вошел. Чисто ради интереса захотелось уточнить кое-что. И посмотреть на реакцию Манджгаладзе.

— Михаил. А скажите мне такую вещь. Много ли народу знает, что мы вынесли с японских складов не только медь?

Князь замер.

Всего на мгновение. Ровно на то, за которое человек либо вспоминает, либо соображает, как ответить.

— Те, кто там был, — сказал он спокойно. — И я. Больше никто, насколько мне известно.

— И вы никому об этом не говорили?

— Никому. — Грузин посмотрел мне прямо в глаза. — Павел, если вы хотите спросить о чём-то конкретном, спросите прямо. Я отвечу.

Хотел. Ясное дело, хотел.

Например, спросить про кафе на Китайской, про чернявого господина с испанской бородкой, про плоский свёрток из внутреннего кармана. А еще сильнее хотел рубануть прямо в лоб — Михаил, вы предатель? Работаете на губернатора Бао?

Но, конечно же, не спросил. Потому что сейчас еще не время. Да и проблема нарисовалась не менее серьезная.

— Так и мы и говорим о конкретном, — небрежно пожал я плечами. — О золоте. Вы ответили. Ступайте, Михаил, займитесь списком.

Манджгаладзе несколько секунд пристально смотрел мне в лицо, затем развернулся и вышел.

Глава 2

Дальше день покатился, как телега с горы. Телега, которую со всего разгона отправили вниз.

Селиванов свою часть отработал безупречно. Через двадцать минут после нашего разговора по лесопилке пронеслось распоряжение: генеральная уборка территории перед приездом важных гостей. Мести жилые и хозяйственные помещения, чистить снег у бараков, разбирать завал горбыля за пилорамой, вывозить мусор к дальнему забору. Народ, конечно, поворчал из-за неожиданного распоряжения, но взялся за дело с энтузиазмом.

В итоге получилось ровно то, что мне и требовалось. Толпа с лопатами и метлами кружилась по лесопилке, все заняты и никому нет никакого интереса, кто там чего таскает через двор. Даже если обратят внимание, как из одного здания в другое перемещаются какие-то короба, можно списать на часть уборки.

Начали с оружия.

Оно было спрятано в конторе, в чулане под лестницей. Заворачивали ящики в мешковину, тащили их в лазарет. По два человека на короб. На третьем ходе один из парней поскользнулся на укатанном снегу и грохнул свою ношу углом о крыльцо конторы. Внутри звякнуло. Мы все замерли.

— Ноги переставляй аккуратнее, — тихо сказал Осеев парню. — Там гранаты, дурень.

В лазарете к этому времени было пусто. Лебедев с Шэнем ушли обедать, дежурную Пётр за пять минут до начала нашей «операции» отправил на кухню за кипятком. Оставался только Тимофей, но он все знает.

Я заглянул к вахмистру, пока парни таскали груз мимо его палаты.

— Не спишь?

— Куда там, Павел Саныч, — казак лежал, повернув голову к выходу, и внимательно слушал шаги в коридоре. — Доктор сказал, чтобы я не напрягался и не волновался. Так я и не напрягаюсь. Только считаю.

— Чего считаешь? — с усмешкой поинтересовался я.

— Дык сколько ходок, ваше сиятельство. А значит, сколько ящиков. Пока шесть. А, нет. Семь, — исправился вахмистр, прислушиваясь к звукам, — Седьмой понесли. Много у нас добра.

— Много, Тимоха, — согласился я, — В том и беда.

За час мы перетаскали все оружие. Сначала в прежнюю комнату Манью, уже оттуда — в туннель.

С золотом вышло сложнее.

Котельная — единственное место на лесопилке, которое нельзя вывести из рабочего процесса надолго. «Ланц» даёт пар в цех и тепло в бараки. Погаси его — через два часа замёрзнут все, и в первую очередь — содержимое бродильных чанов.

Кроме того, ящики со слитками лежат в топливной яме, под слоем шлака и угля. То есть, это все еще надо перекидать в сторону.

— На час кочегаров убрал, ваше сиятельство, — предупредил Пётр, когда мы вошли в котельную. — Дольше нельзя, давление упадёт, будет плохо.

— Значит, за час и управимся, — уверенно ответил я.

Внутри стояла одуряющая жара. Мы с Осеевым и управляющим взяли лопаты, полезли в яму втроём. Я решил наплевать на титулы и помочь парням физически.

Работа оказалась не сахарная. Мелкий шлак ухитрялся засыпаться под одежду, угольная пыль висела в воздухе так плотно, что через десять минут мы стали похожи на чертей.

Наконец, полотно моей лопаты глухо стукнуло о дерево.

— Есть, — выдохнул Осеев.

Мы с удвоенной скоростью принялись перекидывать уголь. Через несколько минут откопали все пять ящиков. Четыре полных и один початый. Тащили по одному, через двор, завёрнутыми всё в ту же мешковину. Внешне — обычные ящики с чем-то тяжёлым.

Красные папки, ларец с печатями Чжан Жуна и документы я отнес после того, как закончили с золотом. Сам.

Затем спустился в туннель, в ту его часть, которая