Тень отступника - Артём Гармашов

Артём Гармашов

Тень отступника

Пролог. Пусть ненавидят

03.06.935 Эпохи «Совета десяти».

Шаги за дверью стихли. Раздался стук.

Лейфар Таранис не вздрогнул. От этой привычки он избавился давно. Рука сама легла на рукоять меча — туда, где находила её уже четыреста лет. Пальцы сжались и тут же отпустили кожу оплётки. Убийцы обычно не стучат.

Стук повторился — три коротких удара.

Правитель не сводил взгляда с двери. За тяжёлым окованным полотном ждал тот, кто не имел права входить без дозволения.

У стены стоял молодой тёмный эльф. Виночерпий. Спина прямая, лицо спокойное и неподвижное. Лейфар едва заметно кивнул, и тот ответил таким же коротким наклоном головы.

— Пусть ждёт, — сказал правитель. Голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Откроешь, когда я скажу.

Рассвет понемногу пробирался в комнату. Свет был тусклым, словно ночь не желала уступать ему место. Он ложился на карту, испещрённую границами, цеплялся за серебряные фишки вдоль краёв стола и терялся в пустых пространствах между ними.

Там, где на карте оставалось свободное место, власть Лейфара уже не действовала.

Пахло воском, старой бумагой и пылью. Карты лежали здесь годами. Их редко использовали по назначению, но почему-то постоянно перекладывали с места на место.

Старый эльф отвёл взгляд от карты и посмотрел на шкафчик из тёмного дерева в углу. Тот стоял у стены так давно, что уже казался частью комнаты. Лейфар подошёл ближе и провёл ладонью по стеклу. Под пальцами скрипнула пыль. Он коснулся нескольких пробок, задержался на одной из бутылок.

Стекло потемнело от времени. Этикетка почти исчезла. Уцелел лишь уголок бумаги да несколько выцветших букв, которых уже не складывалось прочесть.

Правитель кивнул виночерпию.

Тот беззвучно подошёл, откупорил бутылку и протянул её хозяину. Лейфар взял её обеими руками. Стекло холодило ладони.

Нахлынул аромат осени.

Одной из сотен, пережитых им за долгую жизнь, и всё же чем-то отличной от остальных. Лейфар не смог бы сказать чем. Он помнил только чувство.

Виночерпий перелил вино в кувшин. Правитель не торопился. Старым винам всегда требовалось время.

Он вновь посмотрел на карту.

Граница со светлыми эльфами тянулась через весь пергамент тонкой тёмной нитью. По обе стороны от границы стояли серебряные и золотые метки армий.

Слишком много.

И слишком близко друг к другу.

Лейфар взял один из серебряных кружков. Металл оказался холодным. Он покрутил его между пальцами и передвинул ближе к столице.

— Однажды они поймут.

Слова прозвучали едва слышно.

Он махнул рукой. Виночерпий налил вина — немного, на палец. Поставил бокал на край стола и отступил, не выпуская кувшин из рук.

Таранис кивнул на дверь.

— Хватит Аральду ждать.

Мальчишка скользнул к выходу. Щёлкнул засов.

Дверь открылась.

Аральд вошёл не сразу. Задержался на пороге, словно проверяя, вовремя ли его позвали, потом шагнул внутрь.

Жёлтая мантия в предрассветном сумраке выглядела почти серой. Под глазами залегли тени. Линзы на цепочке качнулись, когда он поклонился.

— Мой Лейфар.

Ответа не последовало.

Правитель по-прежнему стоял над картой. Его взгляд скользнул по расставленным фигуркам, задержался на бокале. Только потом он посмотрел на Аральда.

— Претендент определился?

— Да, мой Лейфар. Им стал…

Аральд развернул было свиток.

— Без имён.

Тот запнулся.

— Не хочу знать, против кого выйду, — сказал Таранис. — Если мне суждено его убить, имя ничего не изменит. Если погибну я — тоже.

В комнате стало тихо. Аральд смотрел на лейфара со спины. Тот стоял неподвижно.

Лишь время от времени проводил пальцем по серебряному краю бокала.

— Вы устали, — сказал Аральд.

Таранис медленно повернулся. Глаза щипало от недосыпа.

— Устал. Но проигрывать пока не собираюсь.

— Я мог бы избавить вас от риска, мой Лейфар. Ритуал не терпит случайностей. Если позволите…

— Что именно? — перебил Таранис. — Убить претендента заранее?

Аральд промолчал.

— Или устроить так, чтобы он не дошёл до арены?

Линзы на цепочке едва заметно качнулись.

— Нет. Не будет этого.

Он взял бокал, но так и не отпил.

— Всё, что я могу себе позволить, — это принять собственное поражение. Да и то не уверен.

Аральд опустил голову.

Несколько секунд никто не говорил.

— Мой Лейфар… в последнее время вы будто перестали думать о том, что будет дальше.

Таранис коротко усмехнулся.

— Ты спрашиваешь, не надоела ли мне жизнь?

— Нет, мой Лейфар.

— Врёшь.

Снова повисла тишина.

Старый эльф смотрел на карту. Потом на бокал. Потом снова на серебряные метки вдоль границ. Взял бокал, едва смочил губы. Поставил обратно.

— Я готов умереть, — сказал он. — Но не сейчас. Мой народ не готов.

Поднялся, накинул мантию — руки привычно затянули застёжки. Кивнул виночерпию, и тот бесшумно скользнул к выходу, открывая дверь.

Коридор тянулся долго. Своды над головой терялись в сером рассветном полумраке, шаги нукеров — четыре пары сапог — отдавались глухим эхом, отсчитывая каждый шаг лейфара. Сырость камня пробиралась сквозь подошвы, занемели ступни.

Аральд шёл чуть сзади и справа — место, которое он занимал последние сто лет, и которое никогда не казалось ему привычным.

— В казармах произошёл инцидент, — начал он негромко. — Три дня назад. У молодого тархана.

Таранис не замедлил шага, не повернул головы. Только чуть наклонил её, давая знак продолжать.

— Неконтролируемый всплеск ветви тьмы, — Аральд говорил ровно, но пальцы, сжимавшие край свитка, побелели. — Солдаты называют это «аурой страха». Двое упали в обморок. Остальные разбежались.

— Имя.

— Нар'миир. Тархан, вторая сотня, седьмая десятка. — Аральд помедлил. — Его поток… нестабилен. Он пытается его контролировать, но…

— Но?

— Он не умеет. Или не может. Каждый раз, когда эмоции берут верх, тьма высвобождается. Даже нукеры его боятся. Он сам себя боится.

Таранис остановился. Повернулся к Аральду — веки того дрогнули, пальцы смяли край свитка. Аральд не поднял глаз.

— Сын того самого? — спросил он.

Аральд кивнул.

— Да. Его отец погиб…

— Удержав Волчий мост. Сотня против двух тысяч. Лучший уздень на моей памяти! — он понизил тон. — Парень, должно быть, гордится и до сих пор скорбит. А может, и ненавидит меня… Я шёл девять дней… — челюсти сжались так, что заныли зубы.

— Он верен вам, мой Лейфар. Правда, в наследство мальчишке досталось только худородное имя и дар, с которым тот не знает, что делать. В Великий Конклав его не примут. Я предлагаю направить в орден Неведомого.

Таранис смотрел на него ещё секунду, потом развернулся и пошёл дальше. Аральд не видел его лица, но заметил, как пальцы лейфара сжались в кулак