Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

Капитан вольной ватаги

Глава 1

Призови Аргамака… Ага, легче сказать.

Но сделать надо в первую очередь. Отец не стал бы тратить последние мгновения жизни на неважные вещи.

«Слышал, мелкий? Колись, как его призывать?»

«К последней воле отца, как и к сокровенным секретам Рода, вы не имеете абсолютно никакого касательства, — ледяным тоном процедил в ответ Мишенька. — Аргамаком я займусь сам. После того, как отец Никодим вас изгонит».

«Ну-ну. Это если я предоставлю вам шанс», — мысленно хмыкнул я.

«Обращение на „вы“? У быдла появились задатки вежливости?» — уточнил он, добавив в голос сарказма.

«Вам, это тебе и отцу Никодиму, придурок», — огрызнулся я.

На том и закончил. Продолжать разговор смысла не было, засранец не шёл на контакт.

Но пометку на память я всё-таки сделал. Мелкий морально готов воссоздать заклинание… какого там? Четвёртого? Пятого ранга? Значит, выйдет и у меня. Не сразу, конечно, но со временем обязательно выйдет. А отец Никодим, пусть на кошках потренируется, а я, тем временем, разберусь, как проходит обряд экзорцизма.

Пока мы с Мишенькой препирались, Аглая с лицом перепуганной мыши, так и перетаптывалась в коридорчике. Фитц застыл античной скульптурой, дожидаясь дальнейших распоряжений с моей стороны. Трифон же бесцеремонно протопал в комнату, по-хозяйски оглядывая моё временное жилище.

— Мда, барин, бедненько тут у тебя. Поди, и отхожее место на улице? — мимоходом заметил он, после чего отомкнул браслет с руки и, бросив свою ношу на кровать, сам плюхнулся рядом.

Та жалобно заскрипела под двойной тяжестью.

— В конце коридора. Душевая и ватерклозет, — машинально ответил я и, кивнув на саквояж, задал резонный вопрос: — Что у тебя там?

— Наследство твоё, — ухмыльнулся Трифон, похлопав по тугому кожаному боку. — Тут немного, но ты уж не обессудь. Впопыхах собирали.

Язык чесался от желания узнать абсолютные цифры, но проявлять меркантильность посчитал сейчас неуместным. И, думаю, насчёт «немного», Трифон сильно приврал. Саквояж даже на вид был тяжёлый.

Ладно с этим потом разберусь. Деньги — грязь, но без них никуда. Хотя, в любом случае, поблагодарить за посылочку стоило. Но прежде, чем я открыл рот, Трифон достал из кармана что-то блестящее мелкое и, протянув мне, сказал:

— А это от меня лично. Держи.

В мою ладонь упал увесистый перстень. На печатке — рисунок ювелирной эмалью. Белый щит с тремя чёрными трубами.

Герб рода Несвицких.

От внезапного приступа ненависти стало трудно дышать.

— Где взял? — просипел я, до боли сжимая перстень в кулаке.

— С нападавшего снял, — нахмурился Трифон, скрипнув зубами.

С какого именно нападавшего, где и при каких обстоятельствах, я не стал уточнять. Всё и без того было ясно. Единственно, в голове не укладывалось, как Несвицкий мог вот так банально опростоволоситься. Наглости князю не занимать, но в уме то ему не откажешь. Оставлять такой явный след…

Правда, его могли и подставить…

Нет, не могли. Не тот случай.

Трифон снял перстень с трупа, а кто захочет добровольно сыграть эту роль? К тому же, не думаю, что поместье атаковали наёмники. Подобное можно доверить только своим, безоговорочно преданным. Следовательно, исполнители — гвардия рода. Ну, или спецподразделение для вот таких вот тёмных делишек.

Но, ёкарный бабай, так лопухнуться… Не проследить, чтобы бойцы избавились от всей атрибутики рода…

Впрочем, чего это я удивляюсь? Наверняка подобный приказ имел место быть. Но всегда найдётся долбоклюй, кто не послушает, забудет или поступит по-своему. Мотивация возможна самая разная, но исключений из правила нет. Долбоклюй найдётся всегда. Проверено личным опытом. Здесь, скорее всего, именно такой случай.

— Как поступишь? — голос Трифона прозвучал глухо, как в бочку.

— Сам-то как думаешь? — хищно оскалился я и спрятал перстень в карман.

Трифон одобрительно хмыкнул, похоже ждал подобной реакции. Но я не играл. К Несвицкому у меня двойной счёт и негодяй мне ответит. Раньше у меня просто доказательств не было, а теперь есть все основания предъявить ему, как минимум, за гибель родителей.

«Нужно незамедлительно связаться с Даниил Константиновичем! — прорезался в голове Мишенька, запыхавшийся от волнения. — Чтобы он в срочном порядке созвал Суд Чистой Крови».

«Не подскажешь зачем?» — машинально уточнил я, занятый собственными размышлениями.

«Не понял смысла вопроса? — оторопел Мишенька. — А как иначе вы собираетесь предать мерзавца правосудию?»

«Правосудию? — скептически усмехнулся я. — Ты наивный, шиздец».

Нет, Мишеньку можно понять. Он ещё юн, глуп и и не видал больших залу… в смысле вырос в ватных условиях, поэтому верил в справедливость, закон и Деда Мороза. Я же повидал в своей жизни много дерьма… В том смысле, что слишком хорошо знаю жизнь, чтобы тешить себя радужными иллюзиями.

Хорошо, допустим, соберутся они. Допустим, даже Несвицкого вызовут. Допустим, тот даже придёт. Что дальше? Печатку ему предъявят? Ну и толку-то? Несвицкий мужик с недюжинной выдумкой, сделает удивлённое лицо и скажет, что перстень украли, его подставили злопыхатели, а сам он ни ухом, ни рылом. Ещё и доказательства предоставит. И свидетелей. Штук пятьдесят.

«Так что нет, мелкий. Правосудие я возьму в свои руки».

«Но так нельзя! Честь и неписанные законы Высших Родов требуют…»

Закончить он не успел. В коридоре послышались шаги и встревоженный голос Димыча.

— Мне кто-нибудь скажет, что тут у нас происходит? Мадемуазель, вы кто и зачем здесь? Мишель, ты там живой?

* * *

В комнату заглянул Менделеев. Запнулся, завидев незнакомую публику. И только убедившись, что со мной всё в порядке, закончил немного растерянно:

— Мишель, там это… Грек у входа лежит… без сознания. И кто это такие, чёрт побери?

— Это? Эмм… — замялся я, не найдя подходящих слов для ответа.

Назвать этих троих слугами, язык не поворачивался. Они ради меня проехали половину страны. Причём с опасностью для собственной жизни и с немыслимым по любым меркам богатством. Сомневаюсь, если в саквояже окажется меньше, чем миллион. Короче, такую преданность ещё поискать, а слуга… в моём понимании — наёмный работник… Немного с отрицательной коннотацией.

Мои сомнения неожиданно разрешил Фитц.

— Прошу простить за дерзость Ваше Сиятельство, — проговорил он, обозначив поклон мне, и развернувшись к Димычу, выпрямился и горделиво расправил плечи. — Мы слуги великого рода Смолокуровых и отныне будем неотлучно находиться при Михаиле Георгиевиче. Можете обращаться ко мне Фитцджеральд, если вам будет угодно. Это Трифон. Это Аглая. Могу поинтересоваться, вы,