Хроники Тириса. Книга 5 - Василий Михайлович Маханенко

Хроники Тириса. Книга 5

Глава 1

Императорский дворец

Система Инвикта-прайм

Тронный зал императорского дворца был закрыт. Придворные, опасливо озираясь, собирались небольшими группами по закоулкам, обсуждая происходящее. Само по себе событие было не самым необычным — Лириан Четвёртый часто закрывался, чтобы поговорить со своими советниками без посторонних ушей. Вот только ещё ни разу за всю историю империи Тирис не было такого, чтобы прибывшие на встречу советники выглядели так, словно их выдернули с поля боя. Учитывая ситуацию с уничтоженным Вераском, это пугало и заставляло задуматься о сборе вещей и поиске безопасной системы.

Хотя, о какой безопасности может идти речь, когда в дело вступают ксорхианцы? Тем более те, которые умеют уничтожать целые звёздные системы?

Перед императорским троном стояли шестеро. Одинаковые одежды, одинаковые взгляды металлических глаз, одинаковые позы. Единственное, что отличало советников друг от друга — лица их «сосудов». Тех, кого единый разум преобразовал в своё продолжение.

Разум, привыкший называть себя Лораном Соларионом, стоял крайним слева и смотрел на остальных, прекрасно понимая, что смотрит практически на идеальное отражение самого себя. Пятеро других были такими же измученными, посеревшими, с тёмными провалами под глазами. Но это было не самым плохим. Хуже всего было то, что седьмое место, где когда-то стоял Станис Соларион, пустовало. Седьмой советник перестал существовать и именно его смерть ударила по единому разуму. Случилось то, чего не было никогда в истории. Верховный ксорх уничтожил одно из продолжений единого разума, напомнив о том, что в этом мире нет бессмертных существ. Рано или поздно умрут все. Потому что так было заложено создателями.

И это именно то, что желал изменить единый разум.

Император Лириан Четвёртый стоял на летающей платформе, не желая опускаться на трон. Это требовало сил, которых у единого разума и так осталось мало. Красный плащ, обычно застывший идеальными складками, обвис на плечах, а металлические глаза заметно потускнели.

— Прямая передача сейчас отключена, поэтому будем обмениваться информацией голосом, — произнёс император. — Этот способ архаичен, но сейчас является единственно доступным. Начнём с главного. Разум, отправленный за Троном, уничтожен. Верховные ксорхианцы действовали не так, как мы прогнозировали. Вместо того, чтобы сорваться к Вераску всей троицей, они разделились. Двое остались у Трона, один ринулся в наши владения. Это в корне переворачивает всю дальнейшую стратегию нашего противостояния. Верховные научились предсказывать наши действия.

— Что с верховным, который уничтожил Вераск? — спросил Лоран Соларион. — Империя волнуется. Она жаждет информации.

— Верховный вернулся домой, — ответил император. — Уничтожение планетной системы стоило ему около девяти десятых накопленной силы. Подобные действия не проходят бесследно даже для подобных творений создателей. На восстановление ему потребуются годы, если не десятилетия. Остальные верховные тоже покинули Трон, отправившись охранять сосуды.

— Это ловушка, — произнёс советник, находящийся в центре.

— Естественно, — ответил главный разум. — Они ждут нас. Готовы вернуться к Трону в любой момент и атаковать. Значит, отправляться за Троном нам больше нельзя. Потеря одного из разумов слишком сильно бьёт по нашей эффективности.

— Мне отправить за Троном адепта везучести? — спросил Лоран Соларион.

— Его пока не трогаем, — ответил император. — Если я правильно понимаю, верховные считают его уничтоженным вместе с Вераском. Пусть считают так дальше. Живое воплощение везучести является нашим активом, о котором противник не знает. Подобные инструменты применяют всего раз, в момент, когда промах исключён. То, что ему повезло стать в глазах верховных мёртвым, лишний раз доказывает его везучесть.

— Её можно изучить, — предложил один из советников. — Разобрать его на части и найти, что помогает ему выкручиваться из ситуаций, из которых выкрутиться невозможно. Он не должен был покинуть Вераск. Однако он не только покинул, но и добыл двести сорок килограмм миона. Это нужно проанализировать.

— Возражаю, — произнёс разум, привыкший называть себя Лораном Соларионом. — Живое воплощение везучести принесёт нам гораздо больше пользы, чем его вероятное изучение.

— Он наёмник, — возразил третий советник. — За ним охотятся Кироны и «Чёрный норк». Либо мы забираем его на опыты, либо он погибает, и мы не получаем ничего. Если же вы так хотите оставить его живым — нужно дать защиту. Наш актив должен находиться в безопасности, а не рисковать каждый день своей головой.

— И ещё раз возражаю, — ответил Лоран Соларион. — Актив должен работать. Набираться опыта и личных сил. Должен доказывать свою уникальность. Только там мы можем гарантировать, что он всё ещё актив, а не просроченный товар. Что касается нашей защиты — считаю, что она только навредит. Уникальность этого человека в том, что он действует по собственной воле, вытворяя то, что не придёт в голову ни одному разумному. С защитой его навыки атрофируются. И из актива он превратится в пассив.

Император молча смотрел на то, как его разум спорит сам с собой. Древняя машина предтеч умело распределила свои ресурсы между клонами, позволяя рассматривать вопросы с разных сторон. И сейчас главный разум был согласен с Лораном. Потому что запирать жужжащую букашку в коробке нельзя — она может сдохнуть. Пусть летает, обучается прятаться от хищных птиц. Если выживет — букашка принесёт пользу. Если нет — не очень-то и хотелось.

— Вопрос с Золотым решён, — произнёс император. — Его не трогаем. Пусть возится со своим отрядом, как хочет. Переходим к следующему вопросу. Потеря седьмого разума возмещена.

Лестница у трона дёрнулась и поплыла вверх, высвобождая проход, о существовании которого знали единицы. Ни одно сканирование не могло показать его существование — оно строилось самим единым разумом по технологиям, которые сейчас считаются утерянными.

В тронный зал из прохода вышла новая фигура. Новый сосуд единого разума ничем не выделялся среди остальных, разве что кожа его была свежей, без серого налёта истощения, да взгляд металлических глаз ещё не приобрёл той тяжести, которая приходит вместе с нагрузкой. Шестеро посмотрели на седьмого без приветствия и без любопытства, потому что смотреть на самого себя не имеет смысла.

— Кандидат, которого мы готовили, интегрирован этой ночью,