Трансцендентные - Стивен Бакстер

Стивен Бакстер

Трансцендентные

Ксили — 16, Дети судьбы — 3

Перевод: © Фурзиков Николай Порфирьевич

Origin: http://samlib.ru/f/furzikow_n_p/baxter_transcendent.shtml

Создан: 08/04/2024, изменен: 08/04/2024, 1129k

Роман: Переводы

ОДИН

Девушка из будущего сказала мне, что небо полно умирающих миров.

Вы можете заметить их издалека, если знаете, что искать. Когда звезда стареет, она расширяется, океаны ее планет испаряются, и вы можете видеть медленно рассеивающиеся облака водорода и кислорода. Умирающие миры, укрытые остатками своих океанов, висящие в спиральных рукавах Галактики, как гнилые фрукты: вот что найдут люди, когда в будущем покинут Землю. Руины, музеи, мавзолеи.

Как странно. Как тоскливо.

Меня зовут Майкл Пул. Я вернулся домой, во Флориду. Хотя и не в дом моей матери, которому грозит растущая опасность сползти в море.

Я живу в маленькой квартирке в Майами. Мне нравится, когда вокруг люди, звук голосов. Иногда скучаю по грохоту уличного движения, резкому скрежету самолетов по небу, звукам моего прошлого. Но детский смех компенсирует это.

Уровень воды продолжает подниматься. Во Флориде много страданий, много вынужденных переселенцев. Я это понимаю. Но мне отчасти нравится вода, плавное превращение штата в архипелаг. Медленный рост, разный каждый день, каждую неделю, напоминает мне о том, что ничто не остается неизменным, что будущее приближается, нравится нам это или нет.

Будущее и прошлое начали усложнять мою жизнь весной 2047 года, когда мне во гневе позвонил мой старший брат Джон. Он был здесь, в нашем доме на Майами-Бич. Я должен "вернуться домой", как он выразился, чтобы помочь ему "разобраться с мамой". Я, конечно, поехал. В 2047 году мне было пятьдесят два года.

Я был счастлив во Флориде, в доме моих родителей, когда был ребенком. Конечно, большую часть времени я был погружен в книгу или игру, или играл в "инженера", бесконечно возясь со своим велосипедом или роликовыми коньками. Я едва осознавал мир за пределами своей головы. Возможно, это все еще так.

Но особенно мне нравился пляж за домом. Понимаете, это было в 1990-х или начале 2000-х, когда в этой части Флориды еще был пляж. Помню, я выходил с нашего крыльца с большими креслами-качалками, прикрепленными на его крыше, и спускался по гравийной дорожке к невысоким дюнам, а затем к песчаному пляжу за ними. Сидя там, можно было наблюдать, как космические челноки и другие чудеса ракетной техники поднимаются с мыса Канаверал в небо, подобно возносящимся душам.

В основном я наблюдал за этими запусками в одиночестве. Из-за этого я не ладил со своей семьей. Но однажды, кажется, где-то в 2005 году, приехавший из Англии мой дядя Джордж, брат моей матери, пошел со мной посмотреть ночной запуск. Он казался таким чопорным и старым, что едва мог спуститься и присесть на чахлую траву дюны. Но, думаю, тогда ему было всего за сорок. Джордж был своего рода инженером в области информационных технологий, и поэтому был родственным по духу.

Конечно, сейчас все это ушло в прошлое, благодаря потеплению, повышению уровня моря, бесконечным штормам в Атлантике; Канаверал — это тематический парк за морской стеной. Наверное, мне повезло, что мне было десять лет и я мог наблюдать за такими вещами. Это было похоже на то, как будущее сворачивается в настоящее.

Интересно, что бы подумал десятилетний Майкл Пул, если бы мог узнать, что рассказала мне девушка из будущего обо всех этих старых и умирающих мирах, которые ждут нас в космосе.

И мне интересно, что бы он подумал о Трансцендентности. Я так или иначе постоянно, все время думаю об этих странных событиях, о моем контакте с Трансцендентностью. Это как зависимость, то, что ты постоянно осознаешь, бурлящее на поверхностном уровне твоего разума, как ни пытаешься отвлечься.

И все же из того я могу вспомнить так мало. Это похоже на погоню за мечтой после пробуждения; чем больше ты сосредотачиваешься на ней, тем быстрее она тает.

Вот что я думаю об этом сейчас.

Трансцендентность — это наше будущее — или, во всяком случае, некое будущее. Далекое будущее. Трансцендентные превратили (или превратят) себя во что-то невообразимо могущественное. И теперь они были на пороге, на пороге шага к превращению во что-то совершенно новое.

После этого они превзойдут то, что мы будем считать божественностью, — или потерпят поражение от рук врага, которого я едва разглядел. В любом случае они больше не будут людьми.

Но в этот момент, по эту сторону грани, они все еще были людьми. И их мучило очень человеческое сожаление, сожаление, которое нужно было разрешить сейчас, прежде чем они продолжат и навсегда потеряют свою человечность. Это было то, во что я был втянут, этот странный внутренний конфликт.

Все знают о моей работе над климатической катастрофой. Никто не знает о моем участии в чем-то гораздо большем: агонии зарождающегося сверхчеловеческого разума далекого будущего, в кульминационной логике всех наших судеб.

Будущее, складывающееся в настоящее. Тому десятилетнему мальчику на пляже, вероятно, это понравилось бы, если бы он знал. Оглядываясь назад, я до сих пор до смерти пугаюсь этого, даже сейчас.

Но, думаю, даже тогда мои мысли были заняты другими вещами. Ибо самым замечательным, что я увидел на том пляже, был не запуск космического корабля. Женщина, пришедшая на пляж, была стройной и высокой, с длинными волосами цвета земляники. Она махала мне рукой и улыбалась, а иногда звала, хотя я никогда не мог разобрать, что она говорит, из-за шума волн и криков чаек. Казалось, она всегда стояла на краю моря, а солнце всегда стояло низко, так что море было залито солнечным светом, как горящим маслом, и мне приходилось щуриться, чтобы разглядеть ее или она появлялась в каком-нибудь другом столь же труднодоступном месте, скрытом светом.

Когда я был ребенком, она навещала меня время от времени, не регулярно, может быть, раз в месяц. Я никогда ее не боялся. Она всегда казалась дружелюбной. Иногда, когда она звала, я махал в ответ или кричал, но грохот волн всегда был слишком громким.

Иногда я бежал к