Мастер Трав II - Ваня Мордорский

распределять), возможность поднимать определенные веса, умение передвигаться с определённой скоростью, и, наконец, умение сражаться с использованием живы определённое время. В Гильдии Охотников есть свои «нормативы», назовём это так. По ним охотнику присваивается ранг. Обычно каждый последующий ранг превосходит предыдущий по совокупности способностей.

— А Джарл? — спросил я. — Какой у него ранг?

— Джарл — высший ранг. Таких единицы на весь регион. Чтобы достичь этого уровня, нужно пройти полную закалку тела.

— Закалку?

— Да. — Грэм кивнул. — Это отдельная техника, которая делает тело… сверхчеловеческим. Закалка идёт в несколько этапов: первый — кожа, второй — мышцы и кости, а третий — внутренние органы.

Он показал на свои руки.

— Я уже тебе говорил, что прошёл только первые два этапа — кожу и мышцы. Это дало мне дополнительную защиту от порезов, укусов и ожогов, что позволило выдерживать более сильные импульсы без травм. Но третий этап… — он покачал головой, — я не смог. Это адская боль, Элиас. Не все выдерживают.

— А Джарл прошёл все этапы?

— Все известные мне, — подтвердил Грэм. — Его тело — это уже не просто плоть и кости. Это… оружие. Он может принять удар от зверя, который раздавил бы обычного человека. Может драться часами не чувствуя усталости. Может убить голыми руками то, на что другим нужны мечи и копья. Джарл — лучший охотник из тех, кого я знаю.

— Я остановился на ранге Мастера.

Он замолчал, глядя на свои руки.

— Чтобы выдержать третий этап, нужно много… золота.

— Золота? — переспросил я.

— Мази, эликсиры, специальные составы, — объяснил Грэм. — Без них процесс закалки просто убьет тебя. Они смягчают боль, ускоряют заживление и защищают организм от необратимых повреждений. Только одно зелье для этого этапа может стоить больше десятка золотых, а оно нужно не одно.

Я мысленно присвистнул, представив суммы, которые нужны, чтобы достичь пика Дара Охотника.

— Кроме того, ты видел Джарла? Какой он огромный? И при этом, поверь мне, он может передвигаться по лесу так, что и белка не услышит — это и есть сила Дара. Его Дар направлен на физическое развитие в таком объеме, какого я никогда не видел. Сколько бы другой охотник ни пытался увеличить свои размеры и свою скорость, для него это будет невозможно, просто потому что…

— Не дано. — закончил я за него.

— Именно.

Однако меня волновал не пик, а самое начало — закалка. То, что я смогу пройти даже не обладая Даром охотника. Это сделает меня сильнее и повысит мои шансы на выживание в лесу.

— Дед, я знаю, что закалку кожи проходят не только одаренные охотники, а и остальные одаренные.

— Так и есть. — признал Грэм.

— Я ведь могу начать ее уже сейчас? Благодаря живе мое восстановление уже быстрее, чем раньше. Закалка кожи. Что, если начать с нее? Ничего не ждать.

Грэм вздохнул.

— Да, ты можешь. Но учти — это очень больно. Нет, даже не так это БОЛЬНО. Нужна железная сила воли. И это намного тяжелее, когда у тебя нет поддерживающих мазей. А у нас их нет и не будет.

— Я справлюсь, я помню, ты уже говорил, что будет больно, но я готов. Мне нужно стать сильнее. — сказал я твёрдо. — Что нужно делать?

Старик хмыкнул.

— На первом, самом щадящем этапе использовать листья и сок огненной крапивы. Её жгучие масла проникают через кожу, заставляя её адаптироваться, становиться плотнее, толще. Сначала просто прикладываешь листья к телу, потом растираешь соком, а затем погружаешь конечности в отвар. Весь процесс занимает неделю, но это только подготовка к более едким растениям. Вот там уже начнется настоящая боль.

— Каким растениям? — уточнил я сразу.

— На втором этапе это сок кристального лишайника. Уж с ним придется повозиться — из него попробуй выжми этот сок. Ну и третий этап — это едкий дуб. Вот это уже настоящая пытка.

Потом он вдруг умолк…

— Или…

— Или? — уточнил я.

— Или можно начать сразу с едкого дуба.

— А что, так можно? — удивился я.

— Да, крапива и лишайник нужны для того, чтобы твоя кожа была уже подготовленной и частично закаленной, но если сроки сжатые… и ты уверен что выдержишь… то…

Я понял его: более короткий, но еще более болезненный способ — именно то, что мне нужно. Он понимал — времени ни у меня, ни у него нет. Если нас выгонят через несколько недель из дому, то нам придется выживать в лесу. А даже Кромка ночью не то место, где можно спокойно находиться.

— Мне будет нужна твоя помощь еще в кое-чем. — сказал я.

— В чем? — уточнил Грэм.

— Тренировки. Ты тренировал Джарла, а значит можешь тренировать и меня.

— Ты их не выдержишь. — сказал он прямо, — Твое тело еще не готово.

— Я начал тренироваться, — возразил я, — Отжиматься, подтягиваться…

— Это хорошо, но это тренировки без живы, а тренировки с живой сейчас тебе недоступны.

Я нахмурился.

— Почему?

— Потому что у тебя жива уходит на другое. — Грэм наклонился вперед, его взгляд стал жестким. — На отвары и подпитку растений. Ты думал я не замечу, что ты используешь Дар?

Дед, я…

— Неужели ты думал, что я настолько слепой? — Грэм оборвал меня. — Солнечная ромашка. Ты знаешь, как медленно она обычно растет? Месяц на то, чтобы из семени появился росток, еще два месяца до первого цветения. А твоя выросла раз в пять быстрее. Почему? Потому что ты вливаешь в неё живу через свой Дар.

Я не знал, что ответить.

Грэм тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Хоть мне это и не нравится, — сказал он устало, — но я понимаю, что другого способа выплатить долги и выжить у нас просто нет. Ты варишь отвары лучше, чем я когда-либо мог и выращиваешь растения быстрее, чем это возможно естественным путём. Это… это наш единственный шанс. Он посмотрел мне в глаза.

— Но я внимательно слежу за тобой. Если замечу хоть малейший признак того, что ты теряешь контроль, что Дар начинает брать верх…

— Я всё контролирую, — ответил я. — Использую Дар только на небольших растениях и семенах. Никаких деревьев, никаких крупных форм — только то, с чем могу справиться.

— Хорошо, если так, — вздохнул Грэм. — Если бы тебе живы хватало на всё… тогда бы можно было начать усиленные тренировки, а так… пока ты используешь свой Дар по назначению, тренироваться как охотник ты не можешь — это требует слишком больших затрат живы.

Я хотел что-то возразить, но вдруг понял, что он абсолютно прав. Сколько во мне осталось живы? Да почти не осталось. Потом