Мастер Трав II - Ваня Мордорский

Но я-то контролировал себя. Я брал только то, что мне нужно, и только от сорняков, которые и так росли везде. Это же не то же самое, что…

Я замер.

А что если контроль вещь временная? Что если со временем, с развитием Дара, границы того что правильно, а что нет начнут размываться?

Я тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Глупости.

Сомневаюсь, что Симбионты теряли контроль просто потому, что высосали живу из сорняков — не те масштабы. То, что я делаю, по сравнению с их деяниями просто баловство. И уж точно, если бы я почувствовал что-то неладное, как тогда, возле Древа Живы ощутил погружение в древо, я бы остановил процесс. Но пока что я даже намеков на потерю контроля не ощущал. А значит надо продолжить и посмотреть как это происходит с другими растениями.

Мне слишком нужна сейчас жива, чтобы отказаться от этого метода. Слишком мало у меня времени и слишком много задач. У меня есть цель — спасти Грэма и выбраться из долговой ямы. Всё остальное второстепенно, все остальное потом.

Я вышел за ограду и наклонился к большому лопуху, росшему снаружи. Может быть, разные растения дают разные типы живы? Может быть, есть способ сделать этот процесс менее болезненным?

Я протянул руку и коснулся крупного, мясистого листа лопуха. Растение было значительно больше сорняков, с которыми я экспериментировал до этого: у него был толстый стебель, развитая корневая система и десятки широких листьев. В нём циркулировало намного больше живы, и она была… другой.

— Прости, приятель, — пробормотал я. — Это ради науки. Возьму немножко.

Активировав Дар, я установил связь и сразу почувствовал разницу: жива лопуха была спокойнее и не такой «колючей», как у ползучей горечи.

Я начал тянуть — и сопротивление оказалось неожиданно слабым. Он словно не понимал, что происходит, и отдавал свою энергию почти добровольно, если конечно сравнивать с сорняками. Жива потекла ко мне тёплой, приятной волной.

Ее прибавилась не так много, как я надеялся, но лопух дал примерно столько же, сколько три куста ползучей горечи вместе взятые. Мой духовный корень переработал её быстрее и с меньшими усилиями. Боль была, но она прошла почти сразу, не оставив того неприятного послевкусия, что давала ползучая горечь.

В этот раз я не действовал до конца, отнял немного.

Я, по-сути, почувствовал то, что выяснил во время варки: у разных растений разная жива — холодная-горячая, быстрая-медленная. Теперь я бы туда добавил агрессивная-спокойная.

Я продолжил эксперименты, проходясь возле нашей ограды и испытывая свои способности на разных сорняках.

У одуванчика жива была лёгкая, воздушная, почти без сопротивления. Поглощение её прошло почти незаметно.

Дикая крапива у забора обладала агрессивной, жгучей энергией. Было больно, но не невыносимо.

У подорожника была мягкая, целебная жива. Поглощение было почти приятным, словно я пил тёплый травяной чай.

У Мать-и-мачехи была двойственная энергия: то мягкая, то резкая. Любопытно.

С каждым новым растением я лучше понимал принцип: чем крупнее было растение, тем больше времени и усилий требовалось для поглощения его живы. Чем дольше оно росло, тем глубже укоренялась в нём жизненная энергия, и тем сильнее оно за неё цеплялось.

После десятого поглощённого растения во мне мелькнуло системное уведомление:

[Получен новый навык: Поглощение живы. Уровень: 1,3 %

Эффект: Позволяет извлекать жизненную энергию из растений. Эффективность зависит от уровня навыка и типа растения]

Одновременно я заметил, что [Дар Симбионта] тоже подрос — теперь он составлял 4,6 %. Видимо, каждое взаимодействие с растениями (будь то отдача или поглощение живы) способствовало развитию основного Дара.

Я продолжил обходить сад, вытягивая живу из всех сорняков, которые попадались на пути. Процесс был монотонным и успокаивающим: моя левая рука касалась растения, происходила активация Дара, затем поглощение и переход к следующему.

Крошечные порции энергии одна за другой пополняли мой духовный корень.

Зато у этого процесса был приятный побочный эффект — все сорняки, из которых я вытянул живу, моментально засыхали. Их листья съёживались, а стебли ломались от малейшего прикосновения. Это была идеальная прополка — никаких живых корней в земле не оставалось, никаких шансов на повторный рост. Правда, я понимал, что семена в почве, которые они разбросали за это время, никуда не делись. Через некоторое время на этих местах прорастут новые сорняки. Но пока что участок сада выглядел идеально чистым. Главное дальше следить за ним.

Выводы после моих экспериментов были обнадеживающие: мелкие сорняки вроде ползучей горечи давали мало энергии, но их жива была «агрессивной» — сопротивлялась поглощению и болезненно усваивалась. Крупные, мясистые растения вроде лопухов содержали больше живы, и она была легче в обработке. Молодые побеги любых растений отдавали энергию почти без сопротивления, но её количество было мизерным. Старые, одревесневшие стебли сопротивлялись сильнее, но содержали более концентрированную живу.

К концу получаса мой духовный корень пополнился почти на две единицы — больше, чем я обычно накапливал за час медитации на Кромке. Правда, приходилось делать перерывы: после каждых нескольких поглощений корень начинал «уставать», с трудом перерабатывая чужеродную энергию.

Вдруг меня осенило: эта жива «болезненная» и требует переработки именно потому, что отдана не добровольно. А Древо Живы отдавало её добровольно, поэтому моему духовному корню не приходилось её «переваривать», превращать из чужой в свою. Она изначально была подходящей для усвоения. Вот в чем главная разница.

Я остановился и посмотрел на сад. Сорняки выглядели так, будто просто очень давно высохли, пожалуй, чтобы Грэм не начал волноваться, лучше их вырывать и сложить в сторонку. Мне их не было жалко. Я знал, что у них нет полезных свойств и они лишь вредят саду. Точнее не было таких свойств у одного сорняка — у ползучей горечи. Будь моя воля, я бы ни одно растение так не высасывал, вот только… на одной чаше весов растения, а на другой жизнь человека, который сейчас полностью зависит от меня, от моих отваров и от моего прогресса.

Но тем не менее, нужно установить кое-какие правила для самого себя: высасывать досуха только сорняки, а всё остальное высасывать немного — так, чтобы это не повлияло на жизнь растения. Ослабить немного и пойти дальше. Я не хочу оставлять после себя «выжженную пустыню».

Я только добрался до особенно крупного куста какого-то колючего сорняка, когда услышал шаги позади себя.

— Если ты готов учиться, — раздался голос Грэма, — то у меня есть силы рассказывать.

Я обернулся. Старик стоял у дома,