Мандалорский фактор - Giena

Зато в ходе его «расчетов» они узнали биологический возраст, благодаря доктору на очередной аграрной планетенке, где наемник с воспитанником пережидали промежуток до новых заказов. Выяснилось, что Амадису было двенадцать лет, можно сказать почти тринадцать. Ребенок такого возраста с ростом 160 сантиметров явно выбивался из общей толпы, тем не менее это можно было легко списать на дикарскую природу расы икари, когда ребенок становился совершеннолетним намного раньше, чем его сверстники из более цивилизованного времени. К тому же сам Амадис приписывал себе ускоренный рост из-за того, что взрослый человек оказался в теле младенца и возможно как-то повлиял на нее своей духовной энергией или Силой.

Помимо этого, Амадис узнал в какое же время он угодил. Помог ему в этом, как не странно, голонет, который оказался… интернетом, а не радио или телеретранслятором, как раньше думал икари. Несколько межгалактических каналов, региональные у некоторых планет, радиостанции, даже религиозные программы, а также обширная база знаний. К сожалению, во Внешнем Кольце и на окраинах Среднего, где в основном и обитали Амадис с Нгором передатчики были редкими и слабыми, предназначаясь больше для связи, а потому выход на серьезные ресурсы был невозможен и приходилось ограничиваться планетарными и общедоступными, урезанными пакетами данных.

В любом случае стало ясно, что встретился молодой икари со своим приемным отцом в 967 году от Руусанской Реформы, а значит сейчас для него идет 968. Только не до конца ясно — что это не значило для него? Определить толком сколько лет до сотрясающей всю Галактику войны до сих пор не вышло.

Хотя, было приятно узнать об отсутствии Блокады Набу, ее снятия или какого-то столкновения с пленением самой главной шишки Торговой Федерации. Уж такую-то новость смогли бы растрезвонить. Значит он не пропустил за своей относительно тихой жизнью серьезных событий и у него еще было время. Хотя для чего, парень пока не решил…

Амадис с огромным трудом продолжал тренировку. Когда руки начали трястись и упав несколько раз, вынужденный отлепляться от пола он все же завершил сорок отжиманий — пришло время для приседаний. Для этого жилет чуть изменялся, превращаясь в этакие штаны. Каждую такую тренировку Нгор сопровождал своим прямым присутствием, он садился рядом, снимал шлем и продолжая наполнять голову молодого икари знаниями.

Благо в эти моменты его лекции больше напоминали сказки или истории из жизни. Зачастую об их клане, Марлу.

-..И тогда он использовал хитрость чтобы заманить тварь, обездвижить ее и добить хорошим ударом самодельный вибропики в единственное слабое место, что он ей оставил всеми усилиями. Ее череп стал важным трофеем и долго украшал Василиска Даббиара. Он прошел с ним столько завоеваний и битв, что только с им и ассоциировали зверя. С тех пор череп кимогилы и является символом нашего клана. Возможно это так же тало нашим проклятьем…

— уф! Поч-чему ты так думаешь? — обливающийся потом Амадис был рад отвлечься и тем более рад передышке, пока Нгор задумчиво смотрит в голопланшет.

— Понимаешь, клан Марлу никогда не был особо… многочисленным. Мы очень старый клан, у нас много подтрадиций, мы пережили сотни лидеров, один из нас почти стал Мандалором, но что-то пошло не так и он банально отправился на войну… Эй, без передышек! Не отвлекайся! Зубик!

Дроид, ошивавшийся рядом, с визгом наехал на Амадиса со спины, легко ударяя его разрядом тока. Икари неловко дернулся, хватаясь за зад, по которому и пришелся удар и тут же присел, потеряв устойчивую позицию. Парню показалось что в последовавшем пиликанье Зубика промелькнули какие-то садистские нотки.

— Так вот… — тем временем продолжил Нгор, не отвлекаясь от листания чего-то на голопланшете. — Наш клан был славен. Он и сейчас такой, наши имена вписаны во многие песни, но численность никогда не была нашей сильной стороной. Как-то так выходило что большую часть времени Марлу действовали не единым кулаком, а семьями, по два, иногда три человека. К тому же, по разным причинам, у многих не получалось толково осесть, завести детей, вырастить и воспитать их, как мандалорцев. Многие брали найденышей, отчего удавалось воспитать только одного, изредка двух наследников клана. А мандалорцы не всегда доживают до старости или наследников. Как и сами наследники. И выходило что Марлу ходили по двое, как и сами кимогилы, что не желали делить свои территории. Время шло и вот нас остались единицы.

— А мож-жет остал-льные, уф, просо таскаются по Галактике? — отозвался Амадис.

— Может быть, но всегда надо брать в расчет худший вариант. Те, кого я знал — погибли на Корда VI вместе с человеком, что тогда завоевал наши сердца… Ладно, снимай жилет и иди приведи себя в порядок в душе. Нам пора.

— Отлично! — радостно выдохнул Амадис, ловко подхватывая переключатель и отключая снаряд, вмиг делая его обычной нелепой одеждой.

— Вижу и отлынивать ты умеешь лучше всего. Прям набуанская девица в жаркий день.

Амадис управился быстро. Ультразвуковой душ на космическом корабле конечно не чета нормальному, водяному, но все же имел кучу своих преимуществ — после него кожа была чистая, мягкая, словно новая, очищенная даже от омертвевшего эпидермиса даже без мочалки. Хотя молодой икари отдал бы проклятого дроида с их корабля за вечер в теплой водичке после тренировок.

Когда Амадис вышел из освежителя, G-9 уже покинул атмосферу планетки, где они сидели две недели. Сейчас вокруг были звезды, мимо медленно плыл корвет местной грузовой компании. Зубик крутился возле панели, настраивая выход в гипер, Нгор же как раз заканчивал отправку голографического сообщения.

— Так что, в итоге куда мы летим? — тут же спросил парень, заходя посвежевшим в кабину пилота.

— Пока тебе незачем это знать. — сказал Нгор Марлу и нажал на кнопку с надписью "гиперпространство".

Если космос впечатляет, то гиперпространство впечатляет вдвойне.

Причём очень странным образом.

Как только «Rigger» перешёл на сверхзвуковую скорость и прыгнул в гиперпространство с воем волк запертого в пещере, у Амадиса голова, как и каждый раз до того пошла кругом. Звёзды плыли вокруг, подобно каплям дождя. Это было как во сне, где близкое и далёкое соединялись, а время и пространство смешивались, как вода и масло, струями.

Амадис заснул, эта бесконечная учеба и тренировки выматывали и потому вместо размышлений, при наблюдении за гиперпространством, он спал, хватая каждую возможность чтобы отдохнуть.

Он проснулся от легкого потряхивания и неопределенного, особенного гула. Так звучит старый корабль,