Мандалорский фактор - Giena

похищениями, это глупо. Убийство, бой, защита, выслеживание. Охота за головами. Вот дело достойное мандалорца. Да, это опасно, и зачастую грязно, кроваво, но только так ты живешь, так набираешься опыта. Только так славишь клан.

— Я понимаю.

— И хорошо. Я должен научить тебя этому. А теперь возьми бластер, мы проверим остался ли в тебе зверь, которого я видел тогда на корабле работорговцев.

— Кто он?

— Это важно?

— Наверное. — лицо связанного дернулось в его сторону, моляще уставившись расширенными от ужаса и мокрыми от слез глазами. — Но не в большой-большой Галактике.

Амадис выстрелил, не произнося больше ни слова и не изменившись в лице. Пробил голову выстрелом и несколько секунд растянувшихся на бесконечность смотрел на оседавшее тело, на легкий едва видимый дымок. На бластер в руке. Пугающе легко. А потом он медленно опустил смертоносный «фонарик» и посмотрел на отца. Т-образный визор смотрел на него в ответ, как бойницы на стене замка или блиндажа, как прицел. Оценивающий, твердый взгляд. Тем не менее достаточно теплый и сочувствующий, именно так его ощущал молодой икари.

Нгор потрепал парня по голове и сильным пинком скинул тело вора прочь со скалы.

— Бандит, беспринципный обманщик и убийца. В этот раз. В другой же это может быть всего лишь оступившийся человек, всего лишь тот, кто выполняет свою работу. Помни об этом и принимай жизнь как одолжение, которое когда-то придется вернуть. Многие, даже мандалорцы, об этом забывают, но космос огромен и равнодушен.

Амадис коротко кивнул и протянул бластер отцу, но тот лишь приглашающе повел рукой, вновь потрепав парня по волосам. Молодой икари тут же понял, что отныне это его оружие. Увесистый бластер вмиг занял положенное ему место в магнитных зацепах на бедре. Не кобура, конечно, но лучше пока так, Амадис еще не наловчился выхватывать оружие как заправский ковбой, но все еще явно было впереди.

Глава 4

Жаркое солнце бесстыдно наблюдало за всеми кто хотя бы пытался выйти на улицу из-под укрытия крыши дома и холода климатконтроля. И тем не менее находились смельчаки, что в самый жаркий час вываливались из укрытия и молчаливыми тенями под белоснежными паранджами мелькали по улочкам увитым желтыми лианами, напоминавшими виноград, что втянул внутрь себя и листья, и плоды, приспособившись пережидать таким образом самую сильную жару. Вокруг стояла тишина, пока не прозвучал крик отчаяния на корабле, что замер в доках одной захудалой планетки.

— У меня уже от этих буковок голова болит!

— Это мандалорский!

— Да хоть язык летающих бант! У меня все плывет, я не могу запоминать столько слов в день!

— Разум воина — это его основной инструмент! Его нужно развивать пока одного взгляда тебе не будет достаточно чтобы запомнить основные положения на поле боя. А без мандалорского языка ты не можешь называть себя мандалорцем! Без него ты просто, дар’мандо! Утративший душу, честь и клан! Недомандалорец!

— Ладно-ладно, я понял, старик!

— Хорошо. Учи как следует, после попытаемся впихнуть в твою мелкую, дикарскую черепушку еще и основные сигналы на дадита.

Молодой икари жалостливо застонал, опуская голов на панель. Дадита был чем-то вроде Азбуки Морзе только у мандалорцев, состоял все из тех же перестуков по поверхности, перемигиваний светом и щелчков в комлинке. Это была настолько архаичная архаика, что кроме мандалорцев о ней уже и думать позабыли даже историки. И учить еще эту ерунду… У Амадиса и так болела голова, а тут еще это.

Впрочем, радовало, что язык мандалорцев имели сходства не только с аурбешем, но и местами с английским, отчего дело шло куда быстрее. И видимо Нгор воспринял это как знак гениальности молодого икари, усилив его обучение.

— Давай-давай! — радостно подгонял старик, начищал свой шлем, после того как починил панель на виске. — Напиши мне предложение: Корабль вошел в атмосферу. Его бластеры были перегреты. На вызов он не ответил.

Амадис же начал писать, недовольно косясь на мандалорца, напряженно сводящего брови, каждый раз, когда он натыкался на что-то интересное. После этого стоило ждать либо легкого движения глаз, если ничего путного нет, либо небольшого движения уголком губ если наоборот. Амадис хорошо изучил своего названного отца за все время что они были вместе.

Вот уже год прошел как они бороздят космос вместе. Каждый раз, беря новый заказ, Нгор включал камеру и усаживал парня перед голопланшетом, веля запоминать каждое действие, каждое движение. А после всегда была проверка, разбор действий, работа над ошибками. Мандалорец требовал показать, что мальчишка запомнил — он повторял движения, а Нгор говорил, что ему не нравится. Очень часто он просил показать один определенный момент, и парень должен был повторить. Память мандалорца была столь же идеальна, какую он пытался развить и у молодого икари, а потому ему даже не нужно было видео, чтобы углядеть любую ошибку в движениях и накидывал наказание.

Впрочем, Амадис очень скоро наловчился, выполнять большую часть движений, он действовал почти на автомате. Это было довольно легко, в бою Нгор напоминал хорошо отработанный механизм, дроида с агрессивной программой, действующей от защиты. За это мандалорец хвалил своего воспитанника, но бухтел каждый раз когда парень начинал рассказывать чтобы он сделал по другому — в такие моменты мнения стремящегося к эффективности старика, старающегося использовать минимум лишних и необдуманных движений, и парня, который желал наслаждаться азартом и эффектом неожиданности, проносясь как ураган — расходились. И самое забавное что ни один ни другой не мог переспорить друг друга, все же молодой икари не был идиотом и здраво расценивал возможности, всегда взвешивая свои «безрассудные» действия, сводя их просто к экстравагантным.

В итоге у парня ничего не вышло с переводом фразы и Амадис вскочил со своего места, со злобой скидывая на пол корабля писчие принадлежности, громко высказывая что думает обо всем этом и Нгоре в частности:

— А-А! Мэндо мир’шупур, ди’кут! Троан ло удж!

— Зато ругательства даются тебе ой как хорошо. — тут же отвесил подзатыльник парню Нгор.

— Я больше не могу! К черту закорючки!

— Эх, дикарская твоя натура. — с издевательской улыбкой покачал головой Нгор, зная, как у парня каждый раз дергается глаз при таком обращении. — Иди надевай жилет. Сорок отжиманий.

— Да чтоб тебя! — злобно отозвался Амадис, но тем не менее пошел выполнять требование.

Эта штука выглядела нелепо, напоминая кольчугу центуриона с этими их блюдцами, фалерами, на груди, только тут их заменяли мощные магниты или манипулирующие гравитацией пластины. Амадис до конца не разобрался что это точно. Парень думал, что это может