Рассказы 38. Бюро бракованных решений - Ольга Цветкова

– Разумный? – уточнила Алина.

– Ну, как… Вроде ваших малолеток. Сам себе сказки рассказывает. Про Сивку-бурку, которая по поднебесью летает, про Пегаса греческого…

– Второй признак разума. – Алина взглянула на Стаса. – Я бы даже сказала, что первый.

– Но споить сторожей он бы не сумел, – быстро сказала Инна. – Так что продолжаем искать.

Загон с кельпи они обошли по кругу, почти обежали, отмахиваясь от комаров, не в меру расплодившихся на заиленных берегах пруда. «А тварей комары не беспокоят, – отметила про себя Алина. – И кельпи пасутся спокойно, даже хвостами не отмахиваются. Заклятья?»

В который раз она пожалела о ведьмовском даре, который обошел ее стороной. Покойная бабка, земля ей пухом, передала дар не дочери, а воспитаннице-подобрышу. В результате разобиженная на весь свет мать Алины продала родовую усадьбу и уехала прожигать деньги в Париж. Алине из бабкиного наследства перепали сущие крохи, пришлось поступать не в столичную медицинскую академию, как мечталось, а в губернское ветеринарное училище.

«Что это меня на воспоминания потянуло?»

– Заклинания здесь установлены? – спросила она.

– Что-то есть. – Инна принюхалась, раздувая ноздри. – Только непонятно, что. Большой мастер ставил.

– Такое для себя ставят, – резонно заметил Стас. – Для заказчиков напоказ работают.

Они нервно огляделись и дальше пошли тесной группой. Стас впереди, Алина за ним, а Инна позади, спиной вперед, держа наготове арбалет. За прудом обнаружилась вольера, почти такая же просторная, как у котоволков. Трава внутри была скошена и собрана в невысокие стога.

– Это что такое?! – У Инны приоткрылся от удивления рот.

Каждый стог был увенчан круглой головой, напоминающей полурастаявшего снежного колобка с арбуз размером. Головы меланхолично пережевывали сено.

– Сенокосцы… – У Алины запершило в горле. Ветер швырнул им в лица травяную труху. – Только почему скошено неправильно?

– А как надо? – спросил Стас.

– Кругами. Они именно так косят. А здесь люди работали.

Сенокосцев Алине довелось видеть только однажды – в деревне, куда ее курс отправили «для расширения кругозора». Ибо лечить сенокосцев никому бы не пришло в голову. Их использовали прижимистые хуторяне, не желающие тратиться на наемных работников. Жили сенокосцы в лучшем случае лет пять. И то если впадали зимой в спячку в специально обустроенных погребах, и потом вволю отъедались весенней травой. Но чаще всего их просто запирали в дощатых сараях, отчего косы ржавели и отравляли ту жидкость, которая заменяла членистоногим кровь. Алина никак не могла вспомнить название…

– Они безногие, – сказал Стас.

Алина молча кивнула, наблюдая, как одна из голов скатилась со стога под порывом ветра. Шесть круглых глаз замигали, бахрома отростков, похожих на детские пальчики, суматошно зашевелилась. Этой бахромой сенокосцы заталкивали траву в щелеподобный рот. Но этот подтягивался на отростках, забираясь обратно на стог. Не удержавшись, скатился обратно.

Инна и Стас одновременно поморщились и потерли уши.

– Ультразвук, – пояснила Инна.

Все сенокосцы, Алина насчитала десяток, скатились на землю. Перебирая бахромой, подобрались к первому. Двигались они гораздо ловчее, чем он. Ни следа членистых ног Алина не заметила. Стало быть, вылупились такими. Алину замутило, когда она представила, как могли развлекаться с этими уродцами любители пинать слабых. А такие имелись, иначе бы неудачную кладку просто уничтожили, не дав им вырасти.

– Ни хрена себе!.. – выдохнул Стас.

Колобки взбирались друг на друга, поднимая своего неуклюжего сородича на стог. Утвердив его во вмятине на верхушке, раскатились обратно.

– Ультразвук, значит, – задумчиво повторила Алина. – А можно ультразвуком… ну, не знаю, внушить что-нибудь?

– Отпугнуть можно или разозлить. – Стас потер висок. – И то не всех.

– А мыслят они непонятно как, – добавила Инна. – Вроде пауков. Их мы тоже не понимаем.

Алина проверила засов на двери вольеры. Никаких следов когтей. Ну, правильно, сенокосцы слишком странные даже для этого паноптикума.

– Ладно, пошли дальше.

– А может, передохнем? – предложила Инна. – Перекусим.

– Давайте сначала вот этих осмотрим.

Алина остановилась возле вольеры поменьше. Внутри, неподалеку от входа, лежали две мантикоры. На первый взгляд, вполне упитанные и благополучные. И только когда они поднялись, уставившись на посетителей яркими, изжелта-зелеными глазами, Алина сообразила, за что отбраковали этих великолепных тварей. Хвосты у обоих были варварски обрублены.

– Это за что их? – Стас скривился. Его собственный хвост ворохнулся в штанах.

– Бывает. – Алина вспомнила практику в питомнике. – Это боевые твари. Их отбирают по свирепости и невосприимчивости к яду. Но случается, что рождаются мантикоры с неконтролируемым выбросом яда. В таком случае приходится ампутировать им хвосты.

Жало на хвосте мантикоры напоминало скорпионье. И если тварь не контролировала ядовитые железы, то рисковала искалечить, а то и смертельно отравить саму себя. Случалось и другое, о чем Алина умолчала. На запрещенных законом, но вовсю процветавших в московских катакомбах боях без правил, мантикор и других боевых тварей вовсю использовали. И скупали как раз бракованных или списанных из армии. Хвосты им обрубали, чтобы бой не закончился слишком быстро. Яд мантикоры вызывает паралич в считаные секунды, и ничего зрелищного в этом нет.

На шеях двух мантикор виднелись залысины от ошейников. Где их раздобыл светлейший князь?

– Да, – шепнул Стас.

– Да… – эхом откликнулась Инна.

А в следующий миг мантикоры метнулись к двери вольеры. Инна выстрелила в ближайшую. Пятнистая кошка кувыркнулась с жалобным мявом. Вторая толкнула лапами дверь, оказавшуюся незапертой. Инна, успевшая перезарядить арбалет, выстрелила снова.

Стас зашипел, подхватил Алину и закинул на ближайшую яблоню. Сообразил, должно быть, что снотворное не подействует на ядоустойчивых тварей. Мантикоры вырвались из вольеры. Двигались они чуть замедленно, яркие глаза приугасли, но окажись Алина на их пути, порвали бы на раз-два.

Инна врезала кинувшейся на нее твари арбалетом промежду глаз. Стас подпрыгнул и, крутанувшись в воздухе, оседлал вторую мантикору. Обхватил шею, нажал, и тварь рухнула без чувств. Уже в который раз Алина задумалась, чем приходилось заниматься ее помощникам в прошлом?

Инна присела на корточки возле оглушенной мантикоры, почесала за лохматым ухом.

– Долг отдаете, стало быть? – непонятно сказала она. – Ну-ну…

Стас помог Алине слезть с яблони.

– Все сходится, – сказал он. – И следы на засовах, и пьянство сторожей. Ядом ведь не только убить можно, ежели умеючи. Отравление и глюки вызывает, и выглядят отравленные, как пьяные. А потом бери их тепленькими, внушай, что захочешь.

Алина присмотрелась к мантикорам. Хвосты у них были не отрублены, а отгрызены. И похоже, совсем недавно. Регенерация у боевых тварей повышенная, но все же не моментальная.

– Да, – сказала она. – Все сходится…

Отстранила Инну, ощупала огрызки хвостов. Потом приоткрыла пасти мантикор, осмотрела зубы.

– Только ни черта не сходится, уж простите за выражение! Это не они себе хвосты отгрызли. Прикус другой.