Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

Вислоусый вдруг резко наклонился и сунул руку ей под юбку. Девушка взвизгнула от неожиданности, отпрянула назад, стукнулась локтем о боковую стойку автомата, попятилась к спасительной двери туалета.

Мулат и бритоголовый загоготали, и Крашевский отчётливо осознал: если он сейчас не вмешается, то до конца жизни не простит себе трусости и пассивности. Независимо от того, чем это вмешательство для него обернётся.

— Прекратите! — он начал вставать.

— Сиди где сидишь, макаронник! — тут же предупредил бритоголовый на ломаном, но вполне разборчивом галакте.

Почему его назвали «макаронником» — из-за остатков спагетти в тарелке, что ли? — Алексей сообразить не успел. Потому как в следующую секунду вислоусый вскочил так резко, что опрокинувшийся стул отлетел в сторону. Заорал благим матом, тряся рукой, которой перед этим лапал девушку, словно та оказалась перемазана какой-то мерзостью. Мат был даже не «трёхэтажным», мерзавец из него прямо-таки «вавилонскую башню» возводил, и всё это адресовалось беззащитной девушке. Причину Крашевский не понимал. Он привык, что когда доходит до матерщины, все переходят на старорусский, на каком бы языке не говорили до этого: руссо-франко, дойч, сканди, романских или славских диалектах. У амеров было не так.

Ухмылки стёрло с лиц мулата и бритоголового. Скривившись от омерзения, они поднялись из-за стола. Их приятель тем временем набросился на девушку, одним ударом в корпус сбил её с ног. Схватил за блузку на плече, рванул, заставляя подняться на колени. Тонкая материя не выдержала рывка, разорвалась, обнажив маленькую грудь с розовым соском. Вислоусого женские прелести не интересовали. Размахнувшись, он ударил кулаком в лицо.

Крашевский бросился на помощь. Его перехватили, дёрнули, заставив обернуться. Цепкие, точно клещи, руки бритоголового держали за плечи.

— Ты что, анус факер? — прорычал тот, брызгая от злости слюной.

Смысл вопроса Алексей скорее угадал, чем понял. Вернее, в данных обстоятельствах смысла в таком вопросе не было вовсе, поэтому он рявкнул в ответ:

— Пусти!

Бритоголовый был одного с ним роста, но шире в плечах, крепче и явно сильнее, пытаться высвободиться бесполезно. Но в этот миг сзади снова заорал вислоухий. Теперь в голосе его была не ярость, а боль.

Бритоголовый оттолкнул Алексея с дороги так, что тот со всей силы ударился бедром о свой столик. Тарелки, стакан, чашка со звоном полетели на пол. Шипя от боли, потирая ушибленное место, Крашевский обернулся.

Блондинка сидела на полу, закрывая руками лицо, по пальцам её струилась кровь. В метре от неё, на полу же, корчился от боли вислоухий, прижимая к животу правую руку. Между ними стояла брюнетка. Ноги на ширине плеч, руки согнуты в локтях, лицо по-прежнему бесстрастно.

Бритоголовый налетел на неё, но хорошо поставленный хук цели не достиг. Наоборот, нападавший икнул и отскочил назад, ударившись ягодицами о свой собственный столик. Початая бутылка свалилась на бок, покатилась, норовя упасть на пол и разбиться. Не обращая на неё внимания, бритоголовый опять ринулся в бой. С тем же результатом.

Брюнетка глянула на застывшего Алексея, скомандовала:

— Уводи её отсюда, быстро!

«А как же ты?» — в фильмах всегда задают этот вопрос герою, прикрывающему отступление. Но здесь был не фильм, и Алексей задавать вопросы не стал. Помог блондинке подняться на ноги, потащил к двери.

Уйти им не дали: похожий на борова мулат с расплющенным носом, толстыми губами и глубоко посаженными глазками заступил дорогу. На голову выше Крашевского и наверняка вдвое тяжелее. Ни обойти, ни отодвинуть.

— Cock soccer! — проревел непонятное.

В тот же миг над плечом Алексея мелькнуло — не поймёшь: рука, нога? Мулат вышиб стеклянную дверь собственной спиной и затылком, открывая путь к свободе.

До первого перекрёстка они бежали бегом, но затем девушка резко сбавила темп, потом и вовсе остановилась, морщась от боли. Крашевский испугался, что она повредила ногу и придётся нести её на руках. Толстушкой блондинка не выглядела, но и он не атлет, надолго его в таких физических упражнениях не хватит.

— Идти сможешь? — спросил осторожно.

— Да, только не так быстро. Я... копчиком ударилась. — Её галакт был безукоризненным, явно не в гипносне учила. Добавила: — И сумочка там осталась.

— Там было что-то ценное?

— Салфетки...

Она виновато улыбнулась, демонстрируя перемазанное кровью лицо. На самом деле всё оказалось не так страшно, как Алексей опасался: разбиты нос и губа.

— Зубы хоть целы? — уточнил он.

Девушка потрогала их языком, кивнула. Значит, ничего страшного, отделалась скорее испугом, чем травмами.

Крашевский вынул из кармана платок, отдал. Блондинка принялась оттирать лицо. При этом оторванный лоскут блузки она отпустила и грудь снова обнажилась. Без сомнения, их остановит первый же встреченный на пути полицейский!

Он стянул пиджак, набросил на плечи девушки.

— Надень, — предложил.

Она послушно сунула руки в рукава, застегнула застёжки. Хоть на лице остались следы крови и разбитая губа начала опухать, в таком виде можно было идти по городу.

Алексей решил, что она «не здешняя», не из обслуги станции и заводов, поэтому повёл к ближайшему эскалатору. На ярусе C прохожие им почти не попадались, зато на B и особенно A ситуация резко изменилась. На них начали оглядываться, красноречиво таращиться. Они и впрямь выглядели странной парочкой: мужчина в брюках и майке поддерживает хромающую девушку в короткой мятой юбке и мужском пиджаке. Но мало ли странных и покалеченных прилетает на Курорт?

— Тебя куда отвести? — спросил Алексей. Пояснил поспешно: — Ты в каком отеле поселилась?

Блондинка пожала плечами.

— Ни в каком.

— Хм... А вещи твои где?

— Вещи? Они на мне.

Всё-таки она была странная по-настоящему: путешествовать на край света даже без сменной одежды на форс-мажорный случай! Форс-мажор как раз и случился, блузка теперь годилась лишь для утилизатора.

Принимать решения Крашевский умел быстро. Не всегда они оказывались оптимальными, но то такое. Он предложил:

— Тогда пойдём ко мне, тут рядом. Примешь душ, и закажем что-то из одежды по интеркому. Согласна?

— Да. А тебя как зовут?

Крашевский спохватился, что в горячке они до сих пор не познакомились.

— Алексей Крашевский, — назвался. — Я с Новой Европы.

— С Новой Европы? — лицо девушки засветилось, и она произнесла на руссо-франко: — Это здорово! У вас замечательная планета, мне понравилось. Я там познакомилась с... А я — Влади Пинк.

Говорила она с мягким, но достаточно заметным акцентом, и откуда родом не призналась. Алексей не уточнял —