Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

ней останутся все, кто брал в руки оружие и может считаться воином султана. И особенно сам Юсуф-бек. Он умрёт правильно, показательно уместно. Известен его дом. Знаем, что он сейчас внутри. Не уйдёт.

Бакхорст знал, о чём говорил. Показательное и наглядное умерщвление создателя тюрьмы было третьей целью — не необходимой, но весьма желательной. И ничего не мешало тому, чтобы воплотить эту цель. Все её части.

Выстрел со стороны тюрьмы. Этого следовало ожидать, ведь внутри оной было предостаточно тюремщиков. Причём вооружённых. Надеяться на бесшумную смерть всего персонала было можно, но шансы на подобный исход являлись ничтожными. Впрочем… Ну пальнул кто-то перед тем, как сам помереть, так и что с того? Правильно, ровным счётом ничего. За исключением мелочей.

— Гальмер, держишь нужный сектор обстрела. Другим тоже глазами по сторонам не хлопать. А ты, Светозар, отдавай приказ. Кажется, пришла пора навеститьЮсуф-бека.

Ох и дёрнулся черногорец. Выражение лица в ночную пору было почти не видно — светомаскировка, без неё «дикие» в такой ситуации и не думали обходиться — но и движений тела хватало, чтобы понять состояние командира четы. Жажда крови, мести, воздаяния за все те беды, которые османы принесли этой земле. «Дикие», они понимали эмоции местных. Понимали и разделяли, благо сами некоторое время назад испытывали нечто подобное. И плевать, что их земли, земли Юга, так и не были завоеваны армиями янки даже на короткое время. Желание то завоевать у федералов было да ещё какое! Просто не смогли, разбившись о несокрушимые стены, выстроенные генералами, офицерами и простыми солдатами тогда ещё не переродившейся в империю Конфедерации.

Оставлять пулемётчиков с бойцами прикрытия одних, без надзора? Будь это новички, пороха не нюхнувшие, тогда Бакхорст ещё обеспокоился бы. Но подозревать собрата-«дикого», да к тому же прошедшего через множество сражений, что он не сумеет позаботиться о собственной безопасности и прикрыть соратников метким огнём? Предположить подобное было бы глупо и смешно одновременно. Не зря же с самого начала формирования Дикой Стаи каждого сержанта натаскивали, пусть и не идеально, на замену им при необходимости выбитого офицера. Ну а рядовых, соответственно, на исполнение обязанностей сержанта. Верный подход, хорошо и неоднократно себя показавший.

Не самый крупный город эта Подгорица, если вспомнить, что около трёх лет назад её, под наименованием Богуртлен, сделали административным центром вилайета Ишкодра. Вилайет? У осман и прочих это слово означало область, провинцию, во главе которой стоял вали — султанский наместник провинции, по факту этакий губернатор, но с восточным колоритом.

И всё равно, по меркам Американской империи, размер Подгорицы не слишком впечатлял. Около тысячи домов — несколько тысяч постоянных жителей, если не считать гарнизона и прочих находящихся в Подгорице временно. Однако… Около двух сотен четников — не та сила, которая могла полностью и с гарантией не просто зачистить/очистить город, но ещё и удержать его. Зато как следует пошуметь, залить улицы кровью завоевателей и нагнать настоящего ужаса на чужих здесь османов — это с огромным удовольствием, тут что «дикие», что местные четники сходились в своих искренних желаниях.

Ш-ш-чак! Клац-клац. Это «спенсер» в руках одного из четников выплюнул пулю в появившуюся на улице «тень». Не тень, конечно, а просто не к месту и очень неудачно для себя оказавшегося ночью на городской улочке турка. Именно турка, поскольку черногорцы подобную одежду в принципе не носят. Разве что те, кто объисламился и прочно прилёг под завоевателей, порой показывая себя такими искренними холуями, что «набожнее самого пророка».

Нет, не из подстелившихся. Это Фредди заметил, стоило только лучу света от потайного фонаря мимоходом осветить лицо переведённого в мёртвое состояние. Турок. Типичный. Можно было сразу клеймо ставить, не будь это занятие совершенно бесполезным. Этого конкретного оккупанта ждала исключительно могила. Как и многих других, до кого этой ночью дойдут руки.

«А глушители снова и снова себя показывают!» — именно эта мысль промелькнула в голове у Бакхорста. Ведь ещё совсем недавно он и помыслить не мог, что можно будет стрелять из винтовок и револьверов с пистолетами, но делать это так, что звуки выстрелов окажутся такими… незначительными, напоминая хлопок в ладоши или вылетевшую из бутылки с вином пробку. Теперь же глушители стали хоть и дорогой вещью, хоть и не продающейся в обычных оружейных магазинах, но для армии, а точнее особых её частей и особенно для «диких» — явлением почти привычным. Разве что каждого хватало выстрелов на двадцать-тридцать, потом следовало менять на новый, отвинчивая со ствола старый, выработавший своё ресурс. Дорогое удовольствие эти бесшумные, точнее малошумные стрельбы! Зато в таких как сейчас ситуациях очень помогающее не вспугнуть врага раньше времени.

Ещё несколько выстрелов, снова. Да, по мере приближения к дому Юсуф-бека приходилось отстреливать новых и новых местных. Невинные жертвы? Таких тут, собственно, и не было. С точки зрения черногорских четников точно. Османы успели за прошедшее время позабыть, что если завоевал чужие земли, но при этом позабыл про то, что со стороны завоёванных — если те сохранили хотя бы частицу гордости и самоуважения — всегда стоит ожидать ножа в спину или выстрела с укромной позиции. Ну, по крайней мере, радостного информирования тех твоих врагов, которые действительно готовы на активные и несущие смерть поступки.

Да, поступки. На Юге это всегда помнили, потому относились к бунтам негров, их побегам, разного рода проблемам как даже не к чему-то неизбежному и естественному, а скорее полезному. Все это являлось средством поддерживать себя в состоянии постоянной готовности отразить угрозу, не давало расслабиться. Ну и позволяло тренировать молодёжь и не только пусть не на самой опасной — это ещё мягко сказано — но всё равно способной представлять угрозу двуногой дичине.

Хороший дом у Юсуф-бека. До этой ночи был хороший дом у бывшего Юсуф-бека. Бывшего, потому как зачем мертвецам дом? Правильно, не нужен он им над землёй, а под ней для мёртвого тела роскоши не полагается.

Клюющий носом стражник у ворот? Был и нету его, расплескал свои мозги по камню стен и по земле. Внутрь рванулись четники, с трудом удерживающиеся от того, чтобы издать столь любимый некоторыми из них волчий вой. И Светозар не удержался, рванувшись вместе со своими. «Дикий» лишь улыбнулся, хорошо понимая жажду мести командира четы. А ещё зная то, что даже самые дикие и озлобленные четники привыкли слушать настоятельные рекомендации со стороны заокеанских союзников и не станут творить откровенный ужас. То есть убийство женщин и детей — на это полный запрет,