Земский докторъ. Том 9. Падение - Тим Волков

— Так в Москву отправил.

— А обратно как? Сам?

— Да уж, верно, смогу.

— Сможешь! — уверенно кивнул кузнец. — По секрету тебе скажу — не меняй машину! Какого года?

— Десятого.

— Лет двадцать еще пробегает — точно. Кузов крепкий да и мотор — зверь. Не хуже нашего быка Батыра! — Никодим вдруг прищурился и с хитринкой взглянул на доктора. — Познакомился с Батыром-то?

— Тьфу! — сплюнул Иван Павлович. — И откуда вы все знаете-то уже?

— Так деревня ж! — кузнец хохотнул. — Это в городах всяк сам по себе. Никто никому не нужен, никто ни за кем не следит. В деревне-то по-другому — забыл?

— Да уж, тут забудешь! — махнув рукой, доктор исподволь справился про соседа Гаврилы.

— А, Мошников, что ль, Селифан? — вспомнил Никодим Ерофеич. — Нелюдимый такой…

— Вот уж точно, нелюдимый!

— Всегда такой был, — скупо пояснил кузнец. — С молодости, как жена в лихоманке сгорела, так Селифан все по войнам. Русско-японская… с германцем… Вернулся — ни с кем ни полслова! Хотя, знаю — герой. Наград у него — не счесть. Он же охотник…

Охотник… А нелюдимость — не преступление. Хотя… обрез-то наверняка, незарегистрированный! Кто же будет регистрировать обрез?

* * *

— Ох ты ж, Боже мой, какие люди! — подойдя к стойке администратора, оставшейся еще со времен трактира и «Гранд-Отеля», Иван Палыч развел руками. — Андрей! Вот уж не ожидал, скажу честно!

Сидевший за стойкою молодой человек в серой городской «паре» и белой сорочке с тонкий модным галстуком оторвался от журналов:

— Господи — Иван Павлович! Значит, это на вас «бронь» из Москвы? А я-то думаю…

— Андрюш! Рад тебя видеть!

— И я…

Рыжий, со щербинкой в зубах… Круглое крестьянское лицо, серые глаза, чуть оттопыренные уши. Среднего росточка, худой… и чрезвычайно подвижный. Все тот же венный помощник Андрюшка… Хотя, нет — повзрослел, вытянулся. Вон и усики уже пробиваются!

— А я, Иван Павлович, администратором здесь. Старшим! — привстав, с гордостью сообщил парнишка. — Как гостиницу-то национализировали, тетушка Аграфена к дальней родне подалась в Вятку. Остальные все разбежались, из старого персонала я один и остался. Вот, товарищ Гладилин мне и предложил — администратором. А что? Дело я знаю — сызмальства при трактире, в половых. У нас тут, окромя санаторных и обычные номера имеются. Вы Иван Палыч с Анной Львовной вечерком заходите на чай!

— Всенепременно, Андрей, всенепременно!

Доктор с любопытством осматривал «рецепшн». Все та же стойка, только за ней, не полки с бутылками, как раньше, а красочные плакаты Агитпропа… А вот музыкальный автомат — то же самый, старинный, с большими дырчатыми дисками.

Иван Палыч заулыбался:

— «На сопках Маньчжурии» играет еще?

— Да сломано все, — махнул рукой Андрей. — А чинить нету смысла. Радио хотим поставить! И в каждый номер — по репродуктору! Представляете?

— Красота! Слушай, Андрей… А где тут можно женскую шляпку купить? Ну, супруге…

— Так рядом, в лабазе!

— Который недавно ограбили?

— Ну, шляпки-то, чай, не унесли!

Хозяин лабаза Парфен Акимыч уже с порога встретил доктор жалобами:

— Ах, дорогой товарищ! Вот же жисть! Третьего дня обворовали, ограбили… Вчера вот, опять! Господи, Иисусе Христе! И следователь-то не едет никак… Хотя, обещан. Как думайте, найдут воров-то?

— Найдут… На то и милиция! Впрочем, у вас тут, кажется, дело-то политическое!

— Политическое⁈

— Ну да! Парфен Акимыч, шляпок женских нет ли?

— Шляпки? Да всякие! Посейчас, принесу…

Лабазник удалился в подсобку, а в дверь вдруг вошла женщина, неприметная, небольшого росточка, в серенькой длинной юбке и темном платке. В котомочке за ее спиной что-то позвякивало.

— Здравствуйте… Не знаете, бутылки сегодня берут?

— Бутылки? Не знаю, — рассеянно отозвался Иван Павлович. — А вон продавец…

— Вот вам и шляпки! Выбирайте.

Поставив на прилавок несколько шляпных коробок, лабазник глянул на женщину.

— Здравствуйте, Парфен Акимыч, — заискивающе заулыбалась та. — Бутылочки нынче примете?

— Здравствуй, Аграфена… Да уж, что с той делать — давай!

Кивнув, посетительница выставила на прилавок вытащенные из котомки бутылки — белые и светло-зеленые.

Щелкнув по каждой бутылке ногтем, лабазник довольно кивнул:

— По пять копеек приму…

— Уж давайте…

— Что бычка-то не надумали еще продавать?

Услыхав про бычка, доктор насторожился…

— Я-то бы давно его, ирода, на мясо, — взяв деньги, Аграфена махнула рукой. — Да Гаврила не дает никак… Ладно, пойду…

Женщина вышла, и Пафнен Акимыч прищелкнул языком:

— Хорошие бутылочки! Добрые, ранешние… «Красноголовка» — водка такая при старом режиме была. Хорошая! И откуда у Гаврилы такая? Это кто ж его поил? Ну, что, выбрали шляпку?

— Да. Вот эту, пожалуйста.

С перевязанной подарочной лентой коробкой Иван Павлович и предстал перед женой:

— Вот… Тебе подарочек. Ты говорила, шляпку забыла.

— Ой… Спасибо, Иван! Я померяю?

— Ага…

Анне Львовне Петровой (в девичестве — Мирской) недавно исполнилось двадцать три года. Стройная высокая блондинка с серыми жемчужными глазами, она была чудо, как хороша, и даже беременность ничуть ее не портила, скорее, лишь добавляя шарма. Роды ожидались в ноябре…

— Красивая ты у меня! — подойдя к зеркалу, Иван Павлович обнял жену и погладил по животику.

— Да и ты у меня красавЕц! — сняв шляпку, хохотнула Анна. — Особенно во-он та царапина… Бык?

— Откуда знаешь?

— Так деревня же!

Постучав, в дверь заглянул Андрей:

— Иван Павлович, Анна Львовна! Совсем забыл сказать. Аглая… Аглая Федоровна звала вас к шести часам на ужин!

* * *

Супруги вышли полшестого.

— Пройдемся, не торопясь, — поучала по пути Анна Львовна. — Прогуляемся, воздухом подышим. В лабаз за бубликами зайдем.

— Что-то не видал я там бубликов…

— Тогда пряников купим! Пряники уж там точно есть, — Аннушка подняла вверх указательный палец. — И торопиться не будем. Приличнее на пять минут опоздать, чем явиться на десять мину раньше.

Вот тут доктор был согласен.

Купив пряников, молодая чета неспешно прошлась вдоль школьной ограды, на воротах которой висел плакат — «Летний лагерь 'Красные скауты». Во дворе кто-то командовал пронзительно-звонким голосом:

— Раз-два, раз-два… левой! Правое плечо — вперед… песню… запе-вай!

Соловей, соловей,