Земский докторъ. Том 9. Падение - Тим Волков

— Аглая. Не надо никакой мази, — успокоил ее доктор. — Все будет нормально. Просто сильный ушиб. Ничего страшного.

Аглая немного успокоилась, покивала головой. Потом спросила:

— А что с ребятней этой?

«Красные скауты» конечно же все рассказали еще вчера — поделиться новостями хотелось сильно. Тем более такие дела творятся!

— Завтра должен приехать Гробовский из областного управления. Ему и поручат довести до конца дело с этими бандитами. Тот самый мордастый и его шайка. У них, я думаю, кроме лавок, ещё немало грехов на совести.

При упоминании Гробовского Аглая невольно улыбнулась, тепло, добро.

— Как у вас то дела? — спросил Иван Павлович, увидев эту улыбку на ее лице.

— Всё хорошо, Иван Павлович. Спасибо, что спросили. Он… он весь в своих делах, — она вздохнула. — Комиссия по борьбе с бандитизмом, продразвёрстка, какие-то особые поручения из центра… Видимся редко. Иногда неделями лишь записки через курьера оставляем. Но… — на её губах вновь появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, — … когда встречаемся, словно заново открываем друг друга.

— Это хорошо, — кивнул Иван Павлович. — А ребенок как? Не болеет?

— Тьфу-тьфу-тьфу! — постучала по столу Аглая. — Крепкий здоровьем. По ночам не беспокоит. Я… я даже начала вязать. Представляете?

Иван Павлович почувствовал, как на душе потеплело. Среди всех ужасов, интриг и смертей, такие вот моменты были тем самым якорем, который не давал сойти с ума.

— Это прекрасные новости, Аглая. Искренне рад за тебя. Если что-то будет нужно — любые консультации, любой врач… ты знаешь, где меня найти.

Она отставила фарфоровую чашку, посмотрела на доктора.

— Признаться, соскучилась по нашим беседам, Иван Павлович. Давно вас не видела. Вы теперь птица высокого полета.

Иван Павлович отмахнулся.

— Ну какая птица? Скажешь тоже!

Поговорили о текущем. И разговор неминуемо свернул на самое тревожное.

— А как у вас с «испанкой»? — спросил Иван Павлович, и его лицо стало серьёзным.

Аглая вздохнула, положив локти на стол.

— Плохо, Иван Павлович. Не эпидемия пока, но огонёк тлеет. В бараках за рекой несколько семей болеют. Троих детей уже похоронили на прошлой неделе. Лекарств не хватает, хинина — капли, сил — ещё меньше. Боюсь, как бы к осени не разошлось.

Иван Павлович слушал, хмурясь.

— Дело это нельзя пускать на самотёк, — сказал он. — Я помогу, как смогу. Задействую свои ресурсы. Постараюсь выбить дополнительный квоты на медикаменты, может, организовать высылку опытного эпидемиолога. Не обещаю чуда, но ты не одна бороться будешь.

— Спасибо.

Допили чай, Иван Павлович не стал задерживать Аглаю и распрощавшись с ней, вновь двинул на улицу.

* * *

День в Зарном был ясным и тихим, пахло свежескошенной травой и дымком из печных труб. Иван Павлович, превозмогая тупую боль в бедре и спине, неспешно прогуливался по пыльной улице, ведущей к околице. Врач в нём одобрял эту умеренную нагрузку — нужно было разрабатывать повреждённую ногу, не давать мышцам закостенеть. Мысли же были заняты тревожными сводками о «испанке».

Он уже дошёл до покосившегося забора, за которым начиналось колхозное поле, и собрался повернуть назад, как вдруг из-за угла крайней избы, метрах в двадцати впереди, показалась сначала широкая, тёмная голова, а затем и вся массивная, вздыбленная туша быка.

Животное было огромным, чёрно-пегим, с короткими, яростными глазами и широко расставленными, острыми рогами. Оно явно отбилось от стада или вырвалось из плохо запертого хлева.

Увидев одинокую фигуру на пустынной улице, бык на секунду замер, тяжело дыша, пар заклубился у его ноздрей в прохладном воздухе. Бык издал низкий, угрожающий рёв, брыкнул задней ногой и, опустив голову, ринулся вперёд.

«Не беги. Ни в коем случае не беги,» — пронеслось в голове врача, заглушая панику. Он знал это из книг, из рассказов — бегство запускает хищнический инстинкт.

Но как не бежать, когда на тебя несется зверь размером с машину?

У Ивана Павловича не было ни секунды на раздумье. Чистый, животный инстинкт выживания резко вбросил в кровь адреналин. Боль в ноге мгновенно отступила, уступив место леденящему, кристально ясному ужасу.

Доктор рванул в сторону — не к калитке, до которой было далеко, а к тому же забору, вжавшись в него.

Расчёт оказался верным. Бык пронёсся мимо, задев его плечо грузным, как бревно, боком. Удар выбил воздух, отбросил к забору. Доски хрустнули у Ивана Павловича за спиной. В глазах помутнело от боли.

Зверь, проскочив, тяжело затормозил, развернулся на скользкой земле, поднимая фонтан грязи.

По улице прокатилось протяжное недовольное мычание.

Времени не было. Иван Павлович, не давая себе опомниться, оттолкнулся от шаткого забора и, пригнувшись, бросился не прочь от быка, а за него, в сторону его крупа. Это был единственный мёртвый угол, куда рога не доставали бы его.

Он успел. Острая, обломанная часть рога просвистела в сантиметре от его виска, порвав пиджак на плече. Запах звериной шкуры, пота и ярости ударил в нос. Бык взревел от досады, пытаясь развернуться на месте, но его собственный вес и скользкий грунт работали против него. Он завяз, на миг потеряв равновесие.

Этого мига хватило. Иван Павлович, спотыкаясь, хватая ртом воздух, отполз к покосившемуся колодезному срубу в двух метрах. За него нельзя было спрятаться, но можно было использовать как препятствие.

Бык, вырвавшись из грязи, снова пошёл в атаку. Эти две секунды Иван Павлович использовал, чтобы броситься к ближайшему дому.

Он услышал за спиной тяжёлый топот, рёв, грохот — бык, не рассчитав, врезался в сруб колодца. Дерево треснуло. Но зверь не остановился.

Доктор допрыгнул до крыльца, ухватился за скобу двери. Заперто! Он обернулся. Бык, отряхнувшись, уже набирал скорость для нового броска. Расстояние таяло с пугающей быстротой. Времени забраться на крышу не было. Да и какая крыша с хромой ногой⁈

В этот миг сверху, с чердака соседнего дома, раздался оглушительный, двойной выстрел.

Пули ударили в землю прямо перед мордой быка, подняв фонтан грязи и щебня. Зверь, оглушённый грохотом так близко, инстинктивно шарахнулся в сторону, замотал головой.

На крыльце соседнего дома показался мужик в ватнике, с ещё дымящимся обрезом в руках.

— Эй, ты! К забору давай, сюда! — заорал он хриплым голосом.

Иван Павлович, не раздумывая, спрыгнул с крыльца и, пригнувшись, побежал к указанному забору — это был уже капитальный, бревенчатый заплот. Мужик спустился, распахнул калитку.

— Быстрей!

Доктор влетел внутрь двора. Калитка захлопнулась как раз в тот момент,