Древесный маг Орловского княжества 12 - Игорь Павлов

время сидеть, как крысам за глухими стенами, когда вокруг столько дива дивного разрастается. И всё это можно лицезреть с величавой высоты шикарных лоджий.

Кстати, кое — что разрастается и без моего ведома! Очередным тёплым летним вечером летая по округе и испытывая новые воздушные платформы, совершенно случайно обращаю внимание, что лавка Могуты стоит в Звягинках там, где раньше стояла! Поначалу решил, что привиделось. А как подлетел ближе, убедился — она точно такая же, как и прежде! С той же резной вывеской, будто и не горела вовсе.

Мало того, что мне не сообщили о ней, так уже и шастают туда всякие проезжие, коих в Звягинках с нашими преобразованиями теперь кишит.

Взяв с собой Пересвета, Никиту, Люту, Дарью и тридцать гвардейцев, двинулся к упырю Могуте на поклон.

И даже не потому, что опасался его выходок. Мне просто интересно, что ему тут надо.

Когда вошёл в лавку, сразу почуял кучу оберегов, блокирующих мою древесную магию. Их в разы больше, но они явно не вытягивают мою нынешнюю мощь. Вероятно, Могута малость просчитался с прогнозами моего развития.

Увидев знакомые стеллажи с похожим расположением товара, как в старые добрые времена, я ещё больше засомневался в том, что это наяву.

Переглянувшись с недоумевающими соратниками, двинулся вперёд, готовый в любое мгновение перейти в изнанку.

Надо же! Могута, как ни в чём не бывало, притворяясь старым дедом — артефактором, сидит за своим столом, ваяя какие — то мелочи. У него рабочий бардак, на лысой сухой голове очки мастера.

— Тимофей Иванович? — Позвал я, не скрывая удивления.

Могута взглянул на меня с прищуром. Во взгляде укор.

— Да, ваше величество, он самый. Дарьюшка, Пересвет, Люта, рад, что вы все в здравии, — произнёс чересчур уж тепло. Но на последнюю взглянул как — то странно.

Люта с Дарьей просто кивнули сдержанно. Чую, как напряглись.

— И тебе не хворать упырь, — ухмыльнулся Пересвет, не промолчав. — Чего явился?

— Как невежливо, юноша, — покривился Могута. — А я ведь когда — то помог твоей бабушке Нине по её беспечной молодости.

— Мне в ножки покланяться? — Огрызнулся витязь.

— Так, всё, — прервал его я и Иванычу кивнул: — с чем пожаловал?

— Разговор есть, ваше величество, — ответил любезным тоном упырь и добавил уже без улыбки: — наедине, если не возражаете.

Глава 4

И чего же хочет Могута

Вышли мои бойцы нехотя, снаружи ещё гвардия рвёт и мечет. Никита стокилограммовым копьём вертит, как тросточкой. Вроде ничего никому не говорил по поводу артефактора, а все знают, что он мне не друг. Помнят, как лавка эта горела зелёным пламенем. Пересвет, Никита и Дарья тому свидетели.

Когда дверь за моими закрылась, в лавке наступила мёртвая тишина. Копошившиеся только что между рядами несколько покупателей внезапно испарились.

— Будь любезен, присядь, Ярослав, — произнёс упырь деловито, опустив официоз.

— Лавку свою точно повторил, неужели ирская руна Зодчества тут поработала? — Подметил я, присаживаясь.

Могута посмотрел на меня изучающе.

— Верно, — согласился и даже откинулся на спинку стула, сняв очки. — А ты, я вижу, не гнушаешься запретными руны.

Прозвучало вроде и не сильно строго, но с явным укором.

— Запретными? А кто их запретил? — Съехидствовал. — Ты по этому поводу хочешь пообщаться, хранитель Мира?

— Не думал я, что ты так разгуляешься, — произнёс Могута задумчиво и вздохнул, уводя взгляд. — Плохо это, неправильно.

— И чего ты опасаешься?

— Нельзя нарушать баланс сил, вот чего. Но поздно причитать, всё уже свершилось. Не ругать тебя явился. А просить.

— Спасибо, что не убивать, — усмехнулся.

— Такого оружья, как ты, хранителю лишаться глупо, — выпалил Могута и посмотрел на меня пытливо. — Что? Колко по ушам слышать, что ты инструмент?

— Не удивительное заявление, — пожимаю плечами, не теряя самообладания. — Ты всеми пользуешься. В этом и состоят твои методы. Но я не твой слуга. Мы можем сотрудничать — здесь отрицать не буду.

— Верно говоришь, — соглашается с улыбкой.

— Ну и что на этот раз? Какая нужда заставила тебя с миром прийти?

— Твоей приспешнице по имени Люта Огарёва не место в этом мире, — выпалил.

И в груди похолодело.

— Даже не думай, — прошипел я, сверля его взглядом.

— Демоны не могут разгуливать так просто в нашем мире, — продолжил уже строго. — Тебе ли не ведать о таком⁇ Тебя, ухватившего сие проклятье, ещё стерпит природа, а родовое исчадие нет.

Смятение в душе. Если Люта под прицелом Могуты, как её спасти⁈

— Почему раньше молчал? — Спрашиваю, не сумев подавить растерянность.

— Под Печатями Нави сидела она тихо, а потом связалась с тобой и пробудилась. Но так, что здесь ей мир, как родной. А вот всё живое в нём, как лёгкая добыча.

— Я не стану её убивать и тебе не дам, — заявил, готовый уже в третью изнанку нырнуть. А если не выйдет, платок Кумихо рвануть, чтоб откатиться и сразу его грохнуть прямо вместе с лавкой.

— Верни её в Навь — это всё, что от тебя требуется, — бросил Могута и добавил уже снисходительно: — Не спеши рубить с плеча, Ярослав. Ещё немного побудешь с ней и поймёшь, что я прав.

— Прав в чём? Она сдерживает себя, как и прежде.

— Тысячи сгинувших в её пламени поляков так не думали, — подметил упырь с наездом.

— В Нави ей смерть, она изгнана.

— Для тебя это разве проблема? Ты избавил мир от волотов и курий, неужели не совладаешь с властителями Нави?

— Думаешь, это легко? Сиера Ситри сожрала Зерно жизни, как семечку, — выдал ему информацию для размышления.

У Иваныча шары на лоб. Не всё ж ему меня шокировать и нервы трепать.

Вижу на его роже растерянность, которую он вскоре спешно подавил.

— Так вот оно что, — охнул и замотал головой с укором.

— И чему ты удивляешься? — Порадовался я ещё больше.

— Не важно, — обрубил и дальше меня лечит: — Подумай хорошенько, Ярослав. Сейчас ты ещё можешь её контролировать. А что будешь делать, когда она ненароком твой славный город спалит? Она человечину распробовала, демоническая сущность постепенно возьмёт над нею верх. Наступит день, когда остановить её не сможешь даже ты.

— Не драматизируй. Мы с ней прошли столько, что она никогда не предаст меня.

— Так не бывает. Это рассуждение неопытных юнцов. Ничто не вечно, никто не вечен. А существа могучие — так тем более непостоянны.

— Жизни меня учишь, — усмехнулся я. — Сам могу тебя поучить высказываниями Конфуция или Цицерона.

— И всё же я настаиваю на своей просьбе, — проигнорировал мою подковырку упырь и снова запел свою песню. — Верни