Космический замуж. Судьба на краю галактики - Елена Островская

у окна, и протянул руку для рукопожатия. Его пальцы были длинными и умелыми. Пальцами инженера и лидера. – Тайлер Ванс. Благодарю, что согласились на встречу.

 

– Саяна, – поправила я его, едва касаясь его ладони. Электрический ток пробежал по моему запястью. – Это моя сестра, Авель, и наш кот, Космо.

 

Тайлер кивнул девочке с мягкой, ободряющей улыбкой, которая, казалось, могла растопить лед, а затем его взгляд упал на данные, все еще отображавшиеся на его браслете.

 

– Я успел ознакомиться с вашим досье, Саяна, – сказал он, и в его глазах вспыхнул неподдельный, жадный интерес ученого. – Ваши работы по ксено-биохимии марсианских спор... это блестяще. Особенно гипотеза об их симбиотическом потенциале для ускорения терраформирования. Мы как раз упираемся в проблему адаптации земной флоры к местной биосфере. Ваши исследования... – он сделал паузу, глядя на меня с новым, глубоким уважением, – могут быть не просто полезны. Они могут изменить жизнь всей колонии.

 

Я смотрела в эти глаза и не верила.

 

Этот мужчина видел во мне не просто женщину, не сосуд для деторождения или объект «Искры». Он видел во мне коллегу. Союзника в своем грандиозном проекте. Равного.

 

И в этот момент наша новая, только что родившаяся «Искра» вспыхнула ярче. Она была не ослепляющей, а освещающей путь. Она говорила не только о страсти, но и о партнерстве. Об общем деле, которое было масштабнее нас самих.

 

Я почувствовала, как с губ сбегает неуверенная улыбка.

 

– Я... я рада, что мои исследования могут кому-то пригодиться.

 

Сзади раздался резкий звук – Марк с силой оттолкнулся от стены.

Его лицо было искажено гримасой, в которой смешались боль, гнев и горькое понимание. Он видел это.

 

Видел, как между нами пробежала та самая нить, которую он считал уникальной для нас двоих. И видел нечто худшее – то, чего у нас с ним не было и, возможно, уже не могло быть: интеллектуальное и профессиональное признание на таком уровне.

 

– Поздравляю, – хрипло бросил он, его голос резанул тишину. – Кажется, вы нашли друг друга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Глава 10.

Марк Ренделл

 

Слово «поздравляю» сорвалось с моих губ, обжигая горло горечью. Я видел, как она смотрела на него. Не с тем животным, первобытным влечением, что пылало между нами, а с каким-то одурманенным, почти благоговейным восхищением.

 

Ученый. Он видел в ней ученого. Равную себе. А я? Что я мог ей предложить? Стальной остов корабля, безудержную «Искру» и эту вот... эту бессильную ярость, что скручивала сейчас кишки в тугой узел.

 

Я прислонился лбом к прохладной, почти ледяной поверхности стены, пытаясь остыть, вдохнуть рациональности.

 

В ушах стоял настойчивый гул, словно отзвук работающих двигателей. Где-то там, за этой дверью, стоял мужчина, чей статус и знания могли купить ребенку жизнь. Ребенку, которого я... которого я уже успел впустить в свое сердце за эти короткие, насыщенные дни. Авель с ее слишком взрослыми, мудрыми глазами и тихим, доверчивым «спасибо, дядя Марк».

 

Черт! Черт! Шерданский драконойд меня раздери!

 

Я выдохнул, заставив мышцы спины и плеч расслабиться, ощущая, как они ноют от напряжения. Злость – плохой советчик. Она слепит и ведет на мель. А я был капитаном.

 

Капитан оценивает шторм, принимает реальность, какой бы горькой она ни была, и находит решение. Даже если оно режет по живому.

 

Реальность была простой и неумолимой: чтобы спасти Авель, Саяне нужен был Тайлер Ванс. И, как ни крути, отныне он был частью нашего уравнения.

 

Его «Искра» с Саяной была так же реальна, как и наша. Отрицать это – значит обрекать девочку на смерть. И разбивать сердце женщины, которая... которая стала моей женой. Той, с которой у нас случилось созвучие. С той, которую я держал в руках и целовал. Нет, я не мог с ней так поступить.

 

Я расправил плечи, сглотнув ком в горле. Решение далось тяжело, будто тащил на себе весь корабль. Но оно было единственно верным.

 

Я повернулся и снова вошел в комнату. Они все так же стояли рядом. Саяна – с испуганно-виноватым взглядом, в котором читалась мольба о прощении. Тайлер – со спокойной, непоколебимой уверенностью человека, который знает себе цену.

 

Я прошел мимо них, чувствуя на спине их взгляды, подошел к коммуникационной панели на стене и резким движением вызвал интерфейс регистрации браков.

 

– Марк? – тихо, почти испуганно позвала Саяна. – Что ты делаешь?

 

– Регистрация, – коротко бросил я, уставившись в мерцающую голограмму. Мои пальцы, привыкшие отдавать команды, быстро летали по экрану, заполняя поля. – Если уж это необходимо для лечения Авель, то не будем тянуть. Ванс, ваши данные.

 

Тайлер подошел, его взгляд был тяжелым и оценивающим, но без капли насмешки или торжества.

 

– Вы уверены в своем решении, капитан?

 

– Я уверен, что каждая секунда промедления может стоить девочке здоровья, – парировал я, вбивая в систему его идентификационный код и код Саяны. Мои пальцы на мгновение дрогнули, когда я вводил ее имя. Моя жена.

 

Система мигнула зеленым.

 

Брак между Саяной Ренделл и Тайлером Вансом был зарегистрирован.

 

Теперь у моей жены было два мужа.

 

Я повернулся к ним. Саяна смотрела на меня с такой смесью благодарности и боли, что у меня сжалось сердце.

 

Саяна смотрела на меня, и в ее синих-синих глазах (все еще “наших” с ней!) плескалась такая буря благодарности, боли и обожания, что у меня сжалось сердце. Она сделала шаг ко мне, но я едва заметно покачал головой. Не сейчас.

 

– Врачи ждут, – сказал я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, глухо, будто из бронебойного отсека. – Клиника «Аксиома». Мой аэролет на стоянке. Поедем вместе.

 

По дороге в подземный гараж царило гнетущее, густое молчание, нарушаемое лишь эхом наших шагов. Я шел впереди, чувствуя их присутствие за спиной – ее легкие шаги и его уверенную поступь. Тайлер первым нарушил тишину, его шаги поравнялись с моими.

 

– Капитан Ренделл, – он говорил тихо, чтобы не слышали женщины. – Я понимаю, что эта ситуация... неидеальна.

 

Я фыркнул, не глядя на него.

 

– Это мягко сказано.

 

– Я не собираюсь ничего отнимать, – продолжил он. Его тон был спокоен и, черт побери, искренен. – «Искра»... она