Мастер архивов. Том 2 - Тим Волков

Второй он развернул осторожно, почти благоговейно. Внутри чёрной ткани оказалось несколько плотных листов пергамента, исписанных мелким, бисерным почерком. Края листов были обожжены, некоторые фразы обрывались на полуслове.

— Это «Отражение Эха», — тихо сказал Арчи. — Техника, позволяющая не только поглощать, но и возвращать. Если научишься — любой магический удар сможешь отправить обратно. Или перенаправить. Или… ну, там дальше текст утерян, но и этого должно хватить.

Я взял манускрипты в руки. Они были холодными, тяжёлыми, будто набитые камнями.

— Арчи, — сказал я. — Зачем ты мне это даёшь? Ты же прагматик. Ветчина, сон, безопасность. А это…

— А это — инвестиция, — перебил кот. — Ты должен выжить, Лекс. Потому что, если ты сдохнешь, кто мне будет колбасу носить? — Он фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на… привязанность? — И потом. Я живу в Архиве долго. Я видел, как такие люди, как Зарен приходят и уходят. Как подобные Босху выслуживаются. Как Лыткины точат когти. Они все — временные. А Архив — вечный. И ты… ты, может быть, тоже не совсем временный. Слишком много совпадений вокруг тебя. Слишком много знаков.

— Я просто хочу домой, — тихо сказал я.

— Знаю, — ответил Арчи. — Но домой надо вернуться живым. Поэтому — учись.

Он развернулся и, не прощаясь, растворился в тенях между стеллажами.

А я остался стоять в крошечной нише, сжимая в руках два древних манускрипта. В груди, впервые за долгие дни, шевельнулось что-то, похожее на азарт. А ведь Арчи прав. Чертовски прав.

Сто дней. За это время может случиться многое.

Я спрятал манускрипты под одежду и поспешно вернулся в сектор «Р-12». Теперь у меня было чем занять скучные будни.

* * *

Офис. Я сидел за своим столом, прикрывшись стопкой отчётов как ширмой. На коленях — раскрытый «Метод Пустоты». Манускрипты нельзя выносить из Архива, они слишком древние и слишком нестабильные. Запустится цепная реакция — и полквартала взлетит на воздух. Или еще чего хуже. Поэтому тренироваться приходилось здесь, рискуя каждую секунду.

Манускрипт и в самом деле оказался очень полезным и уже через три часа вдумчивого чтения я научился чувствовать фоновую магию гораздо тоньше. Она была везде — в старых фолиантах, в защитных контурах стен, в артефактах, разбросанных по отделам. Даже в воздухе висели её разреженные, едва уловимые сгустки.

Из этого же трактата я узнал, что дар Пустоты (именно так его называли там), который у меня был, может не только притягивать чужую магию. Он может также использовать ее. Мне стало интересно. Получается, что все то, что я забирал и поглощал, можно пускать в дело. Кажется что-то подобное со мной и случилось, когда я поглотил Серых Ловцов, которых создал Зарен, а потом мог слышать некоторое время его мысли.

Но ощущать и знать — не значит управлять. Мне стало любопытно и я решил попрактиковаться в магии. Совсем осторожно, пока никто не видит.

Я ментально потянулся к ближайшему источнику — старинному канцелярскому прибору на столе Кости. Чугунная раритетная чернильница с позолотой, явно с остаточной магией — кто-то когда-то наложил на неё заклятие от опрокидывания. Магии было совсем немного, чего вполне хватало для мелкого эксперимента.

Пустота отозвалась знакомым спазмом, втягивая тонкую, холодную нить.

На ладони вспыхнул бледный огонёк. Крошечный, размером с горошину. Чернильница дрогнула и… чуть отодвинулась в сторону. Получилось!

Я сжал кулак, гася его. Интересно. А если попробовать на чем-нибудь чуть более крупном?

Вдох. Пустота отозвалась неохотно, вязко. Я надавил сильнее.

В ту же секунду что-то произошло.

Воздух в отделе дрогнул. Бумаги на столах шелохнулись. Костя поднял голову от формуляров:

— О, сквозняк, что ли? Странно, окна же закрыты…

Дверь кабинета Лыткина — тяжёлая, дубовая, на массивных латунных петлях — медленно, со зловещим скрипом, поехала вперёд. Лыткин с телефонной трубкой в руке, обернулся на звук.

Дверь ускорилась.

С гулким звуком она распахнулась настежь, ударившись о внутреннюю стену со всего маху. Петли жалобно взвизгнули — и одна из них с хрустом вырвалась из косяка. Дверь перекосилась, повисла на одной петле, как подбитая птица.

В отделе воцарилась абсолютная тишина.

Лыткин медленно опустил трубку на рычаг. Его лицо вытянулось.

— Что… за… черт? — раздельно произнёс он.

Я тут же спрятался за своим укрытием, прикрывая манускрипт локтем.

Лыткин вышел из кабинета. Обошёл дверь, осмотрел вырванные петли. Потрогал косяк. Его пальцы дрогнули — он явно пытался нащупать след магии, остаточное заклинание, хоть что-то. Ничего.

— Сквозняк, — неуверенно сказал кто-то из сотрудников. — Окна, наверное…

— Какие окна⁈ — взвизгнул Лыткин. — В моём кабинете все окна закрыты на засов! Это внутреннее помещение! Откуда там сквозняк⁈

Он обвёл отдел бешеным взглядом. Я старательно изображал удивление пополам с сочувствием.

— Аркадий Фомич, — подал голос Костя, — может быть, вентиляция? Там же воздуховоды, я читал инструкцию, при перепадах давления…

— Молчать! — Лыткин схватился за голову. — Вентиляция… петли… Чтоб вас всех… Позвать техников! Немедленно!

Он скрылся в кабинете, аккуратно прикрыв искалеченную дверь — та жалобно скрипнула и чуть не рухнула снова.

Я же ликовал от радости! Две попытки — и два попадания! Нужно только оттачивать теперь это умение. А для этого нужно после обеда сходить в какое-нибудь дальнее хранилище, где никто меня не увидит.

А пока — читать.

Я перевернул страницу.

«Ежели ощутиши откат магический и источник внутренний оскудеет — взыщи вне себе. Но прежде взыскивания — очисти сосуд свой. Дары Пустоты во скверное русло не внидут. Каналы запертыя — яко река иссохшая: ни каплияти прияти, ни каплияти отдати».

Язык у манускрипта конечно был суховат и иносказателен. Через него приходилось порой просто продираться, как через плотные кусты. Но знания, которые в нем заключались… огромны! Арчи, я вечный твой должник!

«Ко отверзению врат потребен будет „Эликсир Трёх Лун“ — настой, основе своей вода, в три полнолуния собранней, с примесию пепла Ивы Сожжённыя и трёх капель крови мага, волею своею силу отдавшаго. Токмо тому, егоже каналы еликсиром омыты будут, дано есть вобрати в себя истинную мощь Пустоты, без отката поганого».

Я замер.

Откат… Магическое похмелье, наступающее после создания конструкта. Верно — сила действия равна силе противодействия. Вот и откат равен той силе, что используется магом. С этой штукой я уже столкнулся, и весьма не вовремя — в самом